Ярость мщения
Шрифт:
Совершенно ясно, что некоторые сообразили, как можно пережить этот курс: потихоньку сидеть на месте и не привлекать к себе внимания. Вы готовы терпеть все, что с вами будут делать, пока это не закончится. Этого вам не занимать – стремления выжить. Это высшее проявление вашей человеческой сути. Желание во что бы то ни стало выжить – все, что можно от вас ожидать. Каждый выражает это по-разному, но сейчас, в данную минуту, чего бы мы ни ждали от вас, можно твердо рассчитывать только на одно: вы пойдете на все, лишь бы гарантировать собственное выживание или сохранение в неприкосновенности тех
Позвольте мне объяснить. Некоторые из вас могут пожертвовать жизнью ради своих жен или детей, но это остается вашим стремлением выжить. Чтобы здравствовала ваша семья. А некоторые могут пожертвовать собой во имя родины или национального флага. Я не ставлю никаких оценок. Это не хорошо и не плохо; это лишь стремление выжить. Могут даже найтись люди, готовые пожертвовать собой во имя всего человечества. Но опять-таки речь идет о выживании, и только о выживании. Вы боретесь за выживание всего, с чем идентифицируете свою личность.
Сейчас я вам кое-что покажу. Сядьте. – Он подождал, пока мы займем свои места. – Я утверждаю, что вы придаете выживанию слишком большое значение. И не даю этому оценки. Это не хорошо, не плохо. Просто мое наблюдение. Я утверждаю, что вы стремитесь выжить любой ценой. А теперь, если вы с этим согласны, встаньте. Встаньте, если вы ломали себе голову, как пережить этот курс.
Поднялось по крайней мере три сотни. Может, больше. Некоторые обменивались смущенными взглядами. По залу даже пронесся нервный смешок.
– Вот и хорошо, – рассмеялся Форман, обведя взглядом аудиторию. – Передо мной храбрые трусишки. Они отлично понимают, какие трудности им предстоят, поэтому быстренько повскакали со стульев, чтобы одним махом покончить с этим. – Он поглядел поверх голов стоящих. – Никто не испытывает желания присоединиться к храбрым трусам? Где тихони? Те, кто понимает, что принадлежит к этой категории, но не хочет встать?
Еще десятка два людей присоединились к нам.
– Обратите внимание, что тихони прячутся, считая это способом выжить. Они думают, что, когда кусок дерьма падает на вентилятор, можно спрятаться от вонючих брызг. Хуже позиции не придумать. На наших занятиях тихони всегда будут получать самую большую порцию говна. Предупреждаю всех.
Раздался веселый смех. Настроение явно начало подниматься.
– Хорошо. А теперь пусть встанут те, кто солгал – знал, что должен встать, но не сделал этого. Отлично.
Встали, покраснев, еще несколько человек. Снова послышался добродушный смех.
– Посмотрите, это те, кто считает ложь путем к выживанию. Прошу дам обратить особое внимание: за этих мужчин очень рискованно выходить замуж. А вы, мужчины, должны остерегаться этих леди. Нет, не садитесь. Я еще не закончил.
Встаньте все, кто сомневается. Заверяю, вы тоже беспокоитесь о своем выживании. Ваш способ – терзать себя сомнениями. Этим вы как бы оправдываетесь, что не занимаете твердую позицию. Ну, давайте, поднимайтесь.
На стульях осталось всего человек десять.
– Теперь я хочу, чтобы вы обратили внимание на тех, кто до сих пор сидит, – сказал Форман. – У них якобы нет сил бороться за свое выживание. Это их так называемая позиция. Они много вкладывают в нее. Это те,
Итак, разрешите обобщить. Вы думаете, что правота человека гарантирует ему выживание. Или считаете, что для этого надо хорошо выглядеть. Или поступать разумно. – Он помахал рукой. – Сядьте все. Внимание, это относится к нашей теме. Вы сделаете все, что, по вашему разумению, необходимо сделать, – все равно что, – только бы выжить. Подчеркиваю: вы пойдете на все, если посчитаете, что это необходимо для вашего выживания. По сути, это единственное, на что вы способны. Вы просто не умеете делать ничего, что не касалось бы выживания.
Поэтому давайте немного порассуждаем. Я вижу, что кое-кто не согласен со мной. И это хорошо. Просто прекрасно. Я не собираюсь переубеждать вас. Мы просто взглянем со стороны и разберемся, верно ли это. Если верно, тогда не важно, согласны мы с этим или нет, не так ли?
Форман снова улыбнулся. Мне захотелось нагнуться и проверить, нет ли под моим стулом капкана. Или бомбы.
– Начнем… пожалуй, с биологии. Здесь есть биологи? Подняли руку я и еще несколько человек.
– Прекрасно. Вы компетентны. Разрешите мне поработать с кем-нибудь несведущим. Кто незнаком с биологией?
Поднялось гораздо больше рук. Форман обратился к человеку с внешностью латиноамериканского типа: – Вот вы, Дельгадо. Какова важнейшая задача человека?
– Воспроизводить себе подобных?
– Это лишь часть, но не все. Что еще? – Пища?
– Вы перебираете варианты. Не стоит. Кто-нибудь знает? – Он указал на молодую женщину.
Та встала: – Выжить.
– Правильно. Видите, иной раз ответы весьма просты. Если организм не выживет, он не сможет сделать ничего, не так ли? Без жизни невозможно остальное. И вы это чувствуете: если не осознанно, то нутром, на клеточном уровне. Каждая клетка вашего организма имеет одну-единственную цель – выжить. Это фундаментальный закон биологии.
Конечно. Только мне это давно известно. Пусть он скажет что-нибудь новое. Скрестив руки на груди, я откинулся на спинку стула.
Форман спустился в зал и подошел вплотную к женщине. Ее звали Озалия. Шапка блестящих черных кудрей обрамляла ее лицо. Она напоминала маленькую девочку.
– Хорошо, но теперь будет труднее. В чем заключается цель жизни?
– Э…
– Я сказал цель, а не смысл.
– Цель… выжить, да?
– Да?
Форман подзадоривал ее, словно знал секрет, но делиться им не собирался. Озалия покачала головой: – Не знаю.
– Правильно. Один Бог знает, – подмигнул ей Форман. – А вы легко с этим справились.
Озалия была явно польщена. Форман оглянулся на остальных.
– Господь сам выбирает нам цель жизни. Это его работа. Мы не настолько самонадеянны, чтобы брать на себя такую ответственность, если, конечно, не претендуем на роль богов. Будучи богами, мы могли бы сами выбрать такую цель жизни, какой она должна быть по нашему разумению. Лично я выбрал бы создание на планете разнообразия. Кое-кто, возможно, пожелал бы сладкой жизни: пуститься во все тяжкие, умереть молодым и оставить после себя труп в очень приличном состоянии. Но это не выбор богов, согласны?