Ярость мщения
Шрифт:
Требовалось ответить «да» или «нет». Если говорили «да», Джейсон разрешал войти в круг. Тому, кто отвечал «нет», он говорил, что нельзя войти в божественный мир, пока сохраняются связи с миром физическим. Незавершенное все равно потянет назад.
– Чтобы завершить незаконченное, надо признать его незавершенность и согласиться, чтобы оно осталось таковым. Хотите ли вы, чтобы сегодня ночью все завершилось само собой? Не важно что. Хотите капитулировать перед течением собственной жизни?
До меня начало доходить. По-настоящему доходить.
Я – не обстоятельства, в которые
Я сам – источник своей жизни.
Я шагнул вперед.
Джейсон спросил меня: – А ты, Джим, ты очистился?
Он так пристально смотрел мне в глаза, что у меня возникло ощущение, будто спрашивает мой любовник.
– Кое-что продолжает тревожить меня, но я хочу оставить это позади.
– Чем бы это ни обернулось?
– Чем бы это ни обернулось.
– Сбрось с себя одежду, Джим. Оставь ее тоже позади себя.
Я разделся. Джейсон обнял меня, поцеловал и пригласил в круг.
Когда вошел последний человек, все мы сели.
Некоторое время мы напевали с закрытыми ртами, настраиваясь на тон Орри, а потом, когда все почувствовали внутри себя такой мир, что смерть могла бы спокойно войти в любого и никто не ощутил бы при этом ни малейшего страха, Джейсон тихо позвал: «Лули», – и в круге появилась Лули с маленьким деревянным подносом в руках. На подносе двумя небольшими горками лежали розовые и голубые побеги. Она медленно обошла круг, протягивая поднос каждому.
Каждый взял по одному розовому и по одному голубому побегу. Мы держали их порознь в руках и ждали.
Обойдя всех, Лули протянула поднос Джейсону Он тоже взял один розовый и один голубой побег.
Подняв их повыше, чтобы все видели, он сложил растения вместе и скрутил жгутом – так что кожица на них лопнула и сок смешался.
Потом он съел их.
Мы сделали то же самое.
Языки пламени рванулись вверх. Ночь стала пурпурной, голубой, белой.
Нам пели боги.
И мы открыли себя правде.
Считала Джоан, что ходит в гостиТолько к мужчинам с членом из кости.Не было у нее причиныДумать, что у мужчинКое-что каменеет отнюдь не от злости.22 «ВЫ УМРЕТЕ»
Никто не боится умереть, прежде не испугавшись жить.
Я стоял на помосте рядом с Форманом, все еще держа в руках красную карточку. Женщину, которой досталась вторая карточка, звали Марисова. Она походила на русскую и, возможно, была русской. В нашей группе занимались не только американцы.
Марисова стояла по другую сторону от Формана и дрожала. На вид ей было лет сорок пять, и выглядела она кадровой
Конечно, с другой стороны, морские пехотинцы теперь имеют дело только с бунтовщиками, террористами, мятежниками и случайными бандами наемников. А это им не по зубам. Это – Дэниел Джеффри Форман, один из верховных жрецов модулирования.
Даже если бы в зале была только ооновская морпехота и его преподобие Форман, я бы поставил на Формана. Он положил бы их на лопатки за две секунды.
На помост поднялись три ассистента со складными парусиновыми стульями. Один они установили позади меня, второй позади Формана, а третий позади Марисовой. Кажется, на таких насестах имеют обыкновение сидеть киношные режиссеры. Но стулья оказались на удивление удобными.
Ассистент вынул красную карточку из моей руки, Форман пригласил нас сесть.
Он тоже опустился на стул и кивнул одному из ассистентов в дальнем конце зала. На экране позади нас появился документ с печатью президента Соединенных Штатов.
Форман приступил к делу. Надев очки и уставившись в книжечку с инструкциями, он начал размеренно читать: – Первая часть «Процесса выживания» заключается в следующем. Мы познакомимся с последовательностью упражнения и условиями его проведения. Мы делаем это для того, чтобы четко договориться о законности тех обстоятельств, в которых вы находитесь. Кое-кто из вас все равно поднимет этот вопрос. Вы непременно попытаетесь найти лазейку. Никаких лазеек не будет. Сейчас мы придадим законность всему, что будет происходить. Тем не менее я уверен, что это вас не остановит. Поэтому, когда вы попытаетесь выступить, я отошлю вас к документу, который вы только что видели на экране. Если понадобится, я снова попрошу продемонстрировать его.
Форман оторвался от брошюры и поверх очков зорко оглядел аудиторию.
– Вы уже видели однажды этот документ. Мне ничего не стоит показать его снова и столько раз, сколько потребуется. Это письменное разрешение президента Соединенных Штатов делать все, что я сочту нужным, – вплоть до ликвидации любого курсанта. Обратите, пожалуйста, внимание на дату; документ подписан в день начала занятий. На всякий случай у нас имеются копии лично для каждого курсанта. Президент опасался последствий именно этой процедуры и решил подписать специальное разрешение исключительно для данного конкретного случая. Относительно этого есть какие-нибудь вопросы?
Вопросов не было.
– Хорошо. Я могу заключить, что все в этом зале удовлетворены законностью происходящего, не так ли?
Он ждал.
Толстяк в заднем ряду поднял руку. Форман жестом пригласил его высказаться.
– Вы тут много наговорили, к чему-то готовясь, но мы так и не знаем, что это будет. О чем же мы можем спросить?
– Хорошее наблюдение. Ясно, что вы не можете ни о чем спросить. Однако мы проводим эту процедуру не впервые и знаем, какие вопросы обычно задаются, поэтому заранее отвечаем на них, чтобы сэкономить время. Что-нибудь еще?