Ярость мщения
Шрифт:
Франкенштейн только хрюкнул.
– Вы ужасно доверчивы, Джесси, – сказал я, вручая ей магазин. – Винтовка заряжена. – Я заглянул в ствол…
– Что ты! Мы знаем, с кем имеем дело, Джим, – ответила она.
Он был чем-то забит. Я потыкал пробку шомполом. Жевательная резинка.
– Все-таки сомневались, да?
При выстреле винтовка взорвалась бы у меня в руках. Вокруг было бы очень грязно, а я стал бы очень мертвым. Джесси пожала плечами. Франкенштейн хрюкнул.
– Выбор всегда с тобой.
– Мило, – раздраженно бросил я. – Мне казалось, что я заслуживаю большего
– Джейсон верит тебе, – ответила Джесси. – Это его работа – верить. Моя – не доверять. Я отвечаю за безопасность. Приходится быть скептиком.
Должно быть, на моем лице легко читалось все, о чем я думаю, потому что она добавила: – Я знаю. Это выглядит странно. В нашем лагере столько любви, столько надежд на будущее, что даже говорить об оружии, обороне и убийстве кажется ужасным. Это большой шаг вспять, и цена ему – то бремя, что тянет вниз, к югу, всех нас, включая Джейсона. Но в противном случае мы подвергнем опасности новых богов, а это плохая услуга. Таким образом, мы делаем то, что вынуждены делать, и стараемся не судить строго ни себя, ни тех, кто хочет нас уничтожить. Радостным такое положение не назовешь, Джим, но это цена выживания. Я кивнул: – Не стоит объяснять. Я уже слышал подобные речи. Даже произносил их сам. Надо только выкинуть «новых богов» и поставить на их место «Соединенные Штаты».
– Вот и хорошо, – сказала Джесси. – Тогда тебе не надо выслушивать это снова. – Она взяла другую винтовку и, опытными руками разобрав ее, стала чистить.
Так я и знал. Тут она тоже солгала. Я занялся своим оружием и не сказал больше ни слова.
Франкенштейн подтолкнул ко мне магазин, но я не обращал на него внимания, пока не проверил все до единого механизмы. Лишь потом взял магазин и плотно загнал его в гнездо.
Если бы я хотел убить их, то подходящий момент наступил.
Вместо этого я вынул магазин и положил обратно на стол рядом с винтовкой.
– Все в порядке. Нужно только поставить на место регулятор подачи, прежде чем стрелять. Если начнешь палить без него, рискуешь оторвать себе башку.
Джесси и Франкенштейн обменялись довольными взглядами.
– Я же говорила, что он будет умницей. Франкенштейн хрюкнул и бросил мне регулятор «РК. – 96-А», все это время лежавший у него в кармане. Я опять разобрал винтовку, поставил недостающую деталь на место и собрал снова.
– А теперь, надо думать, вас интересуют шифры доступа? – ухмыльнулся я.
– Если не возражаешь.
Может быть, я колебался. А может, и нет. Я выдавал военную тайну Вооруженных сил США. Не помню. Просто я сделал то, о чем они просили.
– Что вы, какие возражения.
Я взял винтовку, набрал шифры. Потом передал ее им – посмотреть.
В этот момент я и принял решение.
Оказывается, эти люди не любили меня. По-настоящему. Они не доверяли мне.
Таким образом, побег получал оправдание.
И чем скорее я его совершу, тем лучше.
Чтобы они не могли прочесть все на моем лице, я выдал идиотскую ухмылку и старался ее удержать. Это было не многим лучше, чем хмуриться, но ведь что-то надо делать. Мы закончили работу, ни о чем особо не разговаривая,
За едой я тоже говорил мало. Продолжал думать о том, что решил, гадая: действительно ли я хочу этого или просто в моем мозгу опять ожила старая программа? Возможно, стоило посоветоваться с Джейсоном, но я заранее знал его ответ: «Выпутывайся сам, Джим. Это твой мозг».
Конечно. Я хотел любить. Хотел, чтобы любили меня. Эти люди говорили о любви. Они демонстрировали мне любовь.
Но заряженное ружье не доверили.
Я всегда считал, что доверие – основа любви. Может быть, я ошибался; может быть, эти люди умели любить, не доверяя. Я так не мог.
Но побег только подтвердит их правоту. Чтобы доказать обратное, я должен остаться и быть достойным доверия.
Проклятье! Здесь все парадокс. Или ловушка.
После завтрака Джейсон отвел меня в сторону.
– Джим, у тебя есть свободная минута?
– Конечно.
– Джесси сказала, что ты вел себя молодцом. Ты прошел длинный путь. Она доверяет тебе. Я хочу, чтобы отныне ты носил винтовку и охранял с Фальстафом лагерь.
– Я считал, что патрулирование – обязанность членов Племени.
– Так оно и есть, и ты можешь отказаться, если не хочешь, потому что формально ты остаешься гостем. Но у нас не хватает людей, и сейчас наступил очень деликатный момент. Орри обучает своих малышей. Он проводит с ними почти все время. Нам действительно нужна твоя помощь.
– Неужто дела так плохи?
– Мы обнаружили следы шин и подошв. Похоже, за нами кто-то следит. Вот почему мы стараемся держать хторран как можно дальше от чужих глаз. Джинко и Грегори-Энн ищут сейчас новое место для лагеря. Как только найдется что-нибудь подходящее, а малыши смогут выдержать переезд, мы тронемся. Остается только надеяться, что не будет слишком поздно. О детях мы тоже должны позаботиться.
– Хорошо, Джейсон. Когда я должен начать?
– Десять минут назад. Следовало отправить тебя в охранение еще на прошлой неделе. Извини, что – мы так долго не решались довериться тебе. Возьми ключ у Джесси и сходи за винтовкой и снаряжением. Фальстафа ты найдешь в кустах, в овраге. Если кто-нибудь подберется с той стороны, то оврага ему не миновать – там самый удобный путь. Пройди по нему как можно дальше, может быть, до линии электропередачи. Ищи отпечатки подошв или другие следы того, что кто-то здесь рыскал. Потом проверь холм над оврагом, там прошел вал лесного пожара и оставил просеку, которую можно использовать как дорогу. Проверь, нет ли следов на ней.
И вот еще что: вперед пусти Фальстафа, а сам держись вне поля зрения. Один червь может не привлечь внимания. А человек с червем – наверняка. Послушай, Джим, это приказ. Никому не известно, что мы здесь, поэтому я хочу, чтобы ты тщательно избегал контактов с кем бы то ни было, если можно. А если нельзя – даже если ты наткнешься на кого-нибудь случайно, – ты должен его убить. Я тебя знаю, ты захочешь сохранить ему жизнь. Не делай этого. Не пытайся никого завербовать. Это мой приказ. Выброси из головы такую возможность. Уложи побыстрее, а простишь себя потом.