Ярмарка невест
Шрифт:
— Ваше высочество, Мария, не оправдывайтесь, а то я подумаю, что вы совершили какое-то преступление. Например, Салтыков начал некорректно себя вести, и вы его случайно забили веером до смерти, а сейчас пытаетесь здесь спрятать труп, — Гертруда прыснула, но тут же отвернулась, зажав рот рукой и изображая приступ кашля. — Меня волнует другой вопрос, вы как сюда доехали? Потому что в Риге вас ждет целая рота сопровождения, — я окинул взглядом ее фигурку, одетую весьма неплохо, но вот соболей, которых раздавали каждой приехавшей девушке, на польской принцессе почему-то не оказалось.
— В Риге? — вот сейчас она действительно удивилась. — Но мы не ехали через Ригу.
—
— О, это барон Фридрих фон Берхгольц, — она всплеснула руками. — Его порекомендовал отцу его величество король Фридрих, как отличного сопровождающего для меня. Барон начинал служить еще вашему деду, императору Петру, и прекрасно знает Россию, что существенно облегчило нашу дорогу. Это он посоветовал более короткий путь и моя кузина герцогиня Кристиана София Вильгельмина Бранденбург-Байрейтская, которая сопровождает меня в этой поездке как старшая родственница, согласилась с его доводами. По-моему, она совершенно очарована бароном, — и Мария улыбнулась.
— Барон Бергхольц, значит, ну-ну, — я невольно положил руку на эфес шпаги, которая стала уже неотъемлемой частью туалета. — И когда же он умудрился стать бароном? Уж не тогда ли, когда его величеству Фридриху понадобился свой человек поближе к императорскому трону Российской империи?
— Что вы такое говорите, ваше высочество? — Мария слегка побледнела, а ее улыбка стала натянутой.
— Я просто действительно очень устал и несу чушь, — так и хотелось добавить, что я в присутствии этой девочки вообще почти всегда несу чушь, но я сдержался. — Так что вы здесь делаете, ваше высочество? Вот именно здесь в этом… Кстати, что это? — я огляделся по сторонам. Огромное, уходящее вдаль помещение было непривычно светлым. Так много окон, которые тянулись от пола до высоченного потолка, я не видел еще ни разу. Невдалеке от того места, где мы стояли, росло самое настоящее дерево. При этом росло он не в кадке, а словно бы прямо из пола.
— Здесь когда-то была оранжерея, — Мария тоже огляделась. — Господин Салтыков сказал, что здесь еще князь Меншиков пытался вырастить целую апельсиновую рощу, чтобы оправдать название поместья «Ораниенбаум». В этой оранжереи росло сто одно дерево, и они даже плодоносили. Как жаль, что все пришло в упадок, — добавила она печально. — Но эта оранжерея выстроена просто уникально. Ни у кого такой огромной нет. А ведь здесь можно выращивать не только деревья. Можно экспериментировать с разными культурами, чтобы вывести сорта, которые хорошо бы росли на этой суровой земле. Да и просто цветущие круглый год цветы, это же прекрасно. Вы правда не знали, что располагалось в этом крыле?
— Правда, не знал, — я задумчиво смотрел на нее, отмечая тот пыл, с которым она говорила о растениях. — Вы так хвалите идею подобной оранжереи, что я, пожалуй, оставлю ее, будет чем удивить гостей, особенно, если ничего подобного и в самом деле ни у кого нет.
— Только не идите на поводу у моих глупых мечтаний, ваше высочество, —
— А я и не иду. Я не слепой и прекрасно вижу, что здесь все построено так, что иного предназначения данному крылу сложно придумать. Просто я здесь впервые, как-то не было необходимости заглядывать сюда, — я вообще не горел желанием это делать до инцидента с картинной галереей. Думал, что снесу все к чертовой бабушке, что бы здесь раньше не располагалось, а потом начну отделывать уже пустую коробку на свой вкус. Но жизнь в очередной раз показала, что нельзя недооценивать мелочи, и, прежде чем переть напролом, необходимо разобраться во всех нюансах.
— Ваше высочество, прошу прощения, что перебиваю, но лучше будет, если ее высочество сейчас вернутся к своему поезду и отправится во дворец, — меня перебил хмурый Олсуфьев. Пару секунд я молча смотрел на него, затем нехотя кивнул.
— Ты прав. Мария, вам лучше последовать совету Адама Васильевича. Думаю, что будет даже лучше, если вы приедете раньше, чем я вернусь во дворец.
— Боже, о чем я только думала, — Мария приложила тыльную сторону ладони ко лбу. — Вы правы, ваше высочество, мне лучше удалиться. Гертруда, идем уже, не стоит задерживать его высочество, — она присела в реверансе и выпорхнула из оранжереи, даже не дав мне попрощаться. Служанка бросилась за своей госпожой, бросив при этом на меня заинтересованный взгляд. Да уж, похоже, это моя судьба, вызывать интерес у служанок и маньячек с сомнительными пристрастиями. Посмотрев на покосившуюся дверь, я подошел к ней и несильно стукнулся лбом о все еще твердое дерево.
— Господи, какой же идиот, веду себя как сопливый мальчишка, — выпрямившись, поймал недоуменный взгляд Олсуфьева. — Я уже успел отличиться, пока ездил в Киль, — криво улыбнувшись, потер ушибленный лоб. Все-таки ударился я несколько сильнее, чем рассчитывал. — Там у меня была любовница, которая уже долгое время сходила с ума, но меня никто об этом не предупредил. В итоге, она пыталась меня убить, но я ее опередил. И не делай такое лицо, словно я тебе поведал тайны мироздания. Скандал был знатный, странно, что до России до сих пор отголоски не дошли. При желании узнать подробности может каждый. — Олсуфьев продолжал смотреть на меня глазами полярной совы. — Адам Васильевич, я не невинное дитя, я герцог и наследник престола Российской империи. Поверь, имея такие данные, сложно оставаться белым и пушистым. К тому же у меня наследственность плохая. Петр Великий, мой дед, был настолько далек от права называться святым, насколько это вообще возможно, а кровь, как ты знаешь, не водица. Тем удивительнее то, что я теряюсь в присутствии этой пигалицы, которая меня на голову ниже, хотя я далеко не гренадер.
— Это-то как раз не слишком удивительно, — наконец, Олсуфьев отмер и быстро заговорил. — Но мне не слишком нравится вся эта ситуация с изменением маршрута следования, навязывания прусским королем принцессе польской сопровождения. Странно все это, и не слишком понятно.
— Что-то происходит, что-то, в чем основное место занимает именно Пруссия. Но я не слишком понимаю, какую роль при этом отводят России.
— Готовится большая война? — высказал предположение Олсуфьев.
— С Пруссией? — я хмыкнул. — Нет, Фридрих пока не потянет. И основное слово здесь «пока». Если только в союзе с кем-то. Но, опять-таки, против России? А зачем? У него здесь нет никаких интересов.