Ярче солнца
Шрифт:
Теперь я знаю где она, а ещё я знаю где она будет в ближайшие лет пятьдесят, думаю начнем с этого.
Пятьдесят пятая глава. Макар
Чертовы российские авиалинии, рейс задержали на три часа.
Я рисковал опоздать куда только возможно.
У Василисы сегодня важная выставка в Лондоне. Выставка, о которой она мечтала и стремилась всю свою жизнь.
Я был горд, что она справилась.
Сама.
Как того и хотела.
Но я уже опоздал на открытие
Да, выставка продлится ещё месяц, но Василиса именно сегодня, сама представляет свои картины.
Я хотел увидеть это, разделить с ней день, даже находясь чуть в дали, но всё равно рядом.
Такси останавливается у выставочного зала, я щедро расплачиваюсь с водителем и выхожу из машины.
Люди выходят из здания что-то активно обсуждая, а я пытаюсь запрыгнуть в последний вагон. Рабочий день почти закончился, но я как дурак надеялся, что она ещё здесь.
Да не ждёт меня, но просто находится в этом помещении, а дальше я уже всё решу.
Я в любом случаи сегодня увижу её.
Оказавшись внутри, меня накрыла атмосфера искусства, почти интимная, но такая яркая.
Люди сетовали туда-сюда, задерживаясь то у одной, то у другой картины, которые подсвечивались своим светом. Одна была освещена холодным светом, другая красным или зелены, третья вообще была в тени и на неё лишь мельком падал свет, каждая картина будто имела своё настроение благодаря подсветке, или её отсутствию.
Василиса стала рисовать по-другому, что-то изменилась, стало не таким каким я видел её работы в маленькой мастерской.
Здесь чувствовалось что-то другое, грубо говорить уровень, учитывая, что я никогда не разбирался в картинах, но изменения были кардинальными.
Я погрузился в транс находясь здесь, но почти сразу заметил Василису, можно сказать нутром почувствовал своё солнце.
Полностью поворачиваюсь в её сторону и смотрю на хрупкую, но такую сильную девушку, от которой не могу оторвать взгляд.
Её глаза сверкают, и внутри зарождается боль, не я причина её смеха, не я причина света в её глазах, которые сейчас сверкают ярче солнца, не я разделяю с ней этот момент счастья.
Но я счастлив видеть её такой веселой, уверенной в себе, она светится изнутри и своим светом зажигает меня, да и всех присутствующих здесь.
Прохожу по всему выставочному залу, картины нереальные, я никогда не разбирался в искусстве, но это очень красиво.
Иду в дальний угол, где людей не так много, но я из далека что-то вижу, и сердце пропускает удар.
Подальше от большинства глаз весят картины очень похожие друг на друга и на этих картинах один человек…
Я...
Сердце бешено колотится в груди, я сжимаю и разжимаю кулаки не в силах справится со своими эмоциями.
Портреты с разными моими эмоциями смотрят на меня словно я смотрюсь в зеркало, это одновременно отталкивает, притягивает и завораживает.
Разворачиваюсь и уверенно иду к
— Здравствуйте, чем могу... — в глазах читается узнавание, шок и неподдельный интерес, —... Помочь? — тут же берёт себя в руки и внимательно смотрит на меня.
— Я хотел бы приобрести картины. — без тени улыбки на лице смотрю на девушку.
— Конечно, какие картины Вам понравились, если они свободны, то я буду рада продать их. — вот сейчас я чувствую, что разговариваю с человеком, который знает свою работу.
— Мои! — одно слово и все эмоции уходят с её лица.
— Простите, эти картины не продаются. — смотрит на меня растерянным и сочувствующим взглядом, бросая свой взгляд мне за спину.
Оборачиваюсь и вижу, как Василиса направляется к выходу.
Спина ровная будто Василиса кол проглотила, и глядя на неё сейчас, я понимаю как ей здесь не комфортно, но она всеми силами показывает противоположное.
Не прощаясь, разворачиваюсь и иду за ней, я не могу упустить её вновь, я должен с ней поговорить.
Выхожу из здания и мотаю головой по сторонам. Вокруг много людей, которые хотят попасть внутрь, но мои глаза цепляют одинокую фигуру.
Ускоряю шаг и следую за ней.
В дали от чужих глаз, она снимает все свои маски. Походка медленная и неустойчивая, ноги на каблуках однозначно устали и причиняют ей дискомфорт, она останавливается и снимает их, ступая на холодный тротуар.
Кто-то получит по жопе, за своё беспечное поведение, ей ещё рожать наших детей.
Василиса стоит несколько секунд, плечи опущены и, кажется, слегка содрогаются.
Она что плачет?
Ускоряю шаг и в считанные секунды нагоняю её.
Слыша приближающие к ней шаги, Василиса выпрямляет спину и оборачивается.
В глазах полные слёз я читаю шок, а затем панику.
— Не подходи ко мне. — голос дрожит, но она всем силами пытается казаться уверенной, — Зачем ты здесь? Что тебе нужно? — сыпет на меня вопросы и смотрит с разочарованием?!
— Лисёнок...
— Не смей! Ты не имеешь права меня так называть! — перебивает меня, в глазах злость и ещё что-то новое, мне неизвестное, будто она пытается закрыть, что-то внутри себя.
— Прости. — смотрю на неё, но не могу просто стоять на месте, делаю шаг.
— Стой на месте! — голос Василисы дрожит, а я не могу видеть её в таком состоянии и просто стоять.
Игнорирую слова и предупреждающий взгляд, подхожу и вдавливаю её в себя, обнимая.
Она такая родная, такая теплая. Внутри меня бешено колотится сердце.
Сколько раз я представлял её в своих руках.
Первые секунды её тело будто замирает, я обнимаю бездушную куклу, манекен, но потом она расслабляется, и я чувствую дрожь, пробегающую по её телу. Прижимаю её ещё крепче к себе.