Ярче солнца
Шрифт:
Я не хочу больше боли. Я едва пережила наше расставание. Не важно кто был прав, а кто виноват, в конечном итоге я себя собирала по кускам, и сейчас мне действительно страшно, потому что раны не срослись и всё еще кровоточат.
— Я не могу. — тихо ответила я убирая свою руку из его ладони. — Не могу Дим, слишком поздно, я привыкла быть одна. — уверенно говорю режущую слух ложь.
— Ты мне врешь. — я чувствую его горячую ладонь на щеке.
— А ты делаешь мне больно. — откланяюсь и делаю шаг назад.
Я вижу,
— Отвези меня домой и уезжай. — я хотела бежать без оглядки, скрыться от его слов, от его взгляда, потому что сдавалась.
Я думала, что пережила, переболела, выплакала, но рядом с ним, всё забывается, размазывается и перестает иметь значение.
— Мы не закончили. — просто сказал он, схватил меня за руку и повел к очередному аттракциону.
Он вёл меня за собой не оборачиваясь, а я не шла, я почти бежала, но молчала, потому что не знала, как сказать, что я не успеваю.
— Пришли. — Дима остановился у аттракциона, который не вызывал у меня никакого доверия.
— Нееет, ты не можешь быть так жесток. — я мотала головой и отказывалась верить в то, что мне предстоит зайти в комнату страха.
— Могу.
Я открыла рот от его наглости, слов не подобрать ка я возмущена, а он опять достал сигарету и прикурил её.
— Всё-таки мне не нравятся твои изменения. — сказала я, скрестив руки на груди.
— Мне тоже.
Я понимала, что Дима был недовольным после нашего разговора, ну а что я могу поделать, он же не думал, что я прыгну к нему в объятья после стольких лет бессонных ночей. Из-за него, между прочим.
— Пошли. — Дима выкинул окурок в урну и потащил меня за собой.
Мамочка, почему я не сопротивлялась, а пошла за ним, почему не стала кусаться, брыкаться, потому что как только мы зашли, свет потух, а я не любила темноту, то слабое освежение от крашеных ламп, сложно было назвать светом, поэтому и сжала Димину руку.
Мне кажется, я поняла его план.
Когда выпрыгнул первый актер, мне кажется вздрогнул даже Дима, а я завизжала и мой крик эхом разносило по пространству создавая еще больше жути. Мы передвигались по пространству, натыкаясь на разные предметы и актеров, в какой-то момент я просто закрыла глаза и шла так держась за Димину руку пока мы не вышли из этого павильона.
— Ты ужасный человек. — сказала я когда по глазам ударил свет.
— Главное, что я тебе нравлюсь. — он усмехнулся, а я закипела от злости.
— Не нравишься, ты мне не нравишься. — я как маленькая девочка почти топнула ногой.
— Правильно, потому что любовь — это что-то большее чем просто нравится. — Дима взял мое лицо в свои руки и чмокнул в нос.
Я пыхтела от злости, но ничего не могла сделать.
— Идём, осталось немного. — Дима опять взял меня за руки, но теперь его шаг был короче, расслабленным и мне не пришлось бежать за ним.
— Ты издеваешься. —
Я знала, что они крутятся, а еще знала, что это свободное падение сидя.
— Я не пойду туда, у меня остановится сердце. — мотая головой сказала я.
— Либо это, либо то. — Дима пальцем указал на другой аттракцион, об ещё хуже, я видела, как на нём катались другие, и никогда не хотела быть в их числе.
— Нет. — твёрдо сказала я.
— Да. — Дима потащил меня к аттракциону.
— Нет. — я упиралась, схватила его за локоть. — Я не хочу.
— Поцелуй.
— Что поцелуй. — я хлопала глазами не понимая, что от меня хотят.
— Аттракцион или поцелуй, выбор за тобой. — его глаза горели предвкушением, он знал, что я выберу.
— Хорошо, раз аттракцион, значит аттракцион. — я стала проходить мимо него.
Дима схватил меня за руку и развернул лицом к себе, мгновение и я почувствовала его мягкие губы на своих губах.
Мир замер, а моё сердце застучало галопом. Врачи говорят, что ритм галопа — это патология, но моя патология сейчас целовала меня. Он был моим отклонением, но я не хотела лечиться.
Дима провел своим языком по моим губам, прося разрешения, и я позволила, разомкнула губы и впустила его в себя. Дима прижал меня к себе, перемещая руку мне за голову и фиксируя в своих медвежьих объятьях.
Он стал еще больше, еще сильнее, сплошь одни мышце в которых неистовая сила.
Стон вырвался из моего рта, а Дима углубил свой поцелуй. Он не был грубым, но он был властным, захватывающим, и таким знакомым.
Я тосковала по его рукам, губам, по нему.
Он был нужен мне, как бы я не утверждала обратное, потому что что-то остается неизменным.
— Выходи за меня Солнце. — Дима отстранился и прижался ко мне лбом. Его дыхание было неровным, но обжигающим.
— Это глупо. — я помотала головой, но не отходила от него, мы как два магнита, главное найти правильную сторону.
— Глупо то, что мы потеряли три года. — он гладил мою щеку, а я как кошка льнула к ней. — Согласна? — его медовые глаза горели в свете огрей, и в этом огне была я.
— Согласна.
Пятьдесят восьмая глава
Макар.
Четыре года назад я сомневался, что продолжу заниматься боксом.
Четыре года назад я проиграл.
Но я снова стаю на ринге под яркими прожекторами, вспышками камер и ощущением дикой усталости в теле.
Бой достойный, противник сильный, но я сильнее, потому что знаю, за канатами Она.
Сердце бешено колотится в груди, и я не уверен, что это из-за физической нагрузки. Нет, кровь будоражит мысль, что Василиса здесь, она впервые рядом со мной, впервые видит меня в деле, и я выкладываюсь по полной.