Ярче солнца
Шрифт:
— Люблю тебя. — смотрю на неё с улыбкой на губах, — В душ вместе пойдём? — играю бровями.
— Ну уж нет... — целует меня в живот и встаёт с постели Лисёнок, — Сама как-нибудь справлюсь. — подмигивает и скрывается за дверью.
Кому мне продать душу, чтобы она всегда была со мной рядом...
Пятьдесят первая глава. Василиса
Я невероятно счастливая завариваю кофе своему самому любимому человеку.
Он невероятный. Потрясающий. Мой.
А я его, без остатка.
Изо дня в день, из минуты
Так как описано, наверное, во многих романах, так как показывают в сериалах и так, как я видела, всю свою жизнь, любовь моих родителей.
Я знаю, что не идеальна, да собственно идеальных людей и нет, просто каждый находит идеального человека для себя.
Я его тоже нашла.
Он со мной даже там, где не должен, я с ним там куда меня просят не лезть, но мы оба хотим быть на этих местах, потому что нет ничего в мире важнее чем любимый человек, который держит тебя за руку.
— Как спалось Лисёнок? — Дима подходит сзади и обнимает меня за талию, прижимая к своему разгоряченному после душа телу.
Волна мурашек рассыпается по телу словно звезды окутывают небо, в животе образуется сладостный узел желания.
— Не кажется, что ты слегка запоздал с этим вопросом? — вопросом на вопрос отвечаю Диме, опрокидывая голову и открывая ему шею для поцелуя.
— Я был голоден. — усыпая шею поцелуями, полушёпотом произносит Дима.
— Ты всегда голоден. — улыбаюсь и наслаждаюсь нежностью.
— Потому что мне всегда будет тебя мало. — Дима разворачивает меня в своих руках и берет моё лицо в ладони, — Ты мой наркотик, моя доза. — произносит Дима, глядя в мои глаза, — Сколько бы я не находился радом, в тебе, с тобой, я хочу ещё. — я чувствую, как мои щеки обдаёт жаром, и волна желания спускается в самый центр моего тела, — Тебе, — чмокая меня в нос, — Кстати тоже. — улыбка озаряет его лицо и он выглядит невероятно красивым в этот момент.
— Это ты меня сделал такой. — смущаюсь и пытаюсь вырваться из его захвата, чтобы скрыть своё чувство стыда.
— И мне безумно это нравится. — прижимает меня Дима к своему телу. — Какие у тебя сегодня планы Лисёнок?
Дима буднично забирает наши кружки со стола и ставит их на наши места. Он делает это таким привычным жестом, будто мы не прячемся время от времени, а действительно живем с ним бок обок, каждый день и каждую минутку.
Я зависаю на доли секунд, а потом достаю из шкафа тарелки, вилки, ставлю напротив Диминого и своего места, чувствуя, как в груди разливается уверенность, что именно здесь я действительно на своём месте. Ни в дорогом особняке родителей или дедушки, ни в квартире, которая находится в центре города, а именно здесь, с ним, рядом, и мне не важно его состояние, и банковский счёт, мы можем всего добиться вместе, мне важен только он.
С этим осознанием я накладываю сырники, которые приготовила сама, украшаю их ягодами и поливаю сгущенкой. В голове созревает план и решимость, сегодня я сделаю что-то очень важное для нас обоих.
— Нужно попасть в мастерскую и закончить картину, у меня сроки. — пытаюсь строго
Дима же очень похож на чеширского кота из Алисы в стране чудес, его ровный ряд зубов почти ослепляет меня, и я не могу больше сдерживаться, улыбаюсь в ответ.
— Я серьёзно львёнок, — накалывая сырник смотрю на Диму щенячьим взглядом, — Мне правда нужно всё успеть, сегодня ещё с папой встречаюсь... — опускаю голову и прячу глаза в тарелке.
Мне очень тяжело разрываться между ними.
Я люблю их обоих и не могу выбирать, но придётся, потому что без выбора, просто рискую остаться несчастной до конца своих дней.
— Давай я с ним поговорю? — Дима мягко спрашивает и поднимает мою голову за подбородок, в его глазах бескрайнее море заботы, любви и тепла.
Я тону и даже не пытаюсь спастись, это всё равно уже бесполезно.
— Нет, — мотаю головой, — Я сама должна до него достучаться. — пытаюсь говорить уверенно, хотя вряд ли получается, но я действительно должна всё сказать папе сама.
— Хорошо, — сдаётся Дима, поглаживая меня по щеке, — Но, если что-то пойдёт не по плану, который ты придумала в своей прекрасной головке, обещай мне, — Дима смотрит как-то обречённо на меня, — Что ты позвонишь мне. — в его взгляде мольба, а у меня кровь застывает в жилах, и сил хватает только на лёгкий кивок головы.
Мы доедаем свой завтрак, и Дима отвозит меня в мастерскую.
Там я абстрагируюсь от всего, что происходит в моей жизни, и просто пишу, пытаясь отразить все свои чувства на холсте.
В мастерской я будто под трансом и все запахи, которые меня окружают, успокаивают и убаюкивают мою нервную систему, забирая мысли на несколько часов.
— Василиса, открой, я знаю, что ты здесь. — я выныриваю из своего состояния и только сейчас слышу, как папа барабанит в дверь.
Что он тут делает, и что теперь делать мне.
— Василис, открывай, это глупо прятаться от родного отца. — он продолжает стучать, а моё сердце сейчас сломает рёбра изнутри...
— Глупо отвергать выбор своего ребёнка. — всё же решаюсь открыть дверь, но не впускаю его внутрь. — Зачем ты пришёл сюда, я почти собиралась домой. — я держу дверь так, чтобы папа максимально минимально увидел, что творится внутри, но его это не устраивает, легким движение папа просто отодвигает меня в сторонку и заходит на мою территорию. — Тебе не следует здесь находиться! — я пытаюсь говорить строго, но папа будто не слышит меня, проходит вглубь мастерской и с интересом всё рассматривает.
— Здесь уютно. — неожиданно и как-то тихо говорит папа, а меня пугает его резкое изменение поведения. — Не удивительно что ты здесь проводишь почти всё время. — его голос мягкий, а глаза блуждают по мастерской, будто пытаются запомнить увиденное.
— Зачем ты пришёл. — вытираю руки от краски, пытаясь не смотреть папе в глаза, сейчас я очень уязвима, и боюсь услышать, что понапрасну трачу своё время.
— Хотел поговорить, ты избегаешь меня, а меня это в корни не устраивает. Ты моя дочь, и ведь раньше всё было по-другому, я был тебе другом, а теперь...