Ярче солнца
Шрифт:
Я много портачил в своей жизни, но каждый мой промах привёл меня к ней, к той которую даже не вижу из-за прожекторов, что слепят, создавая иллюзию будто мир вокруг исчез.
Но я знаю, что мой мир сидит в зале, скорее всего теребит свои длинные волосы от волнения и ждёт, когда прозвучит гонг.
Дыхание тяжелое, воздух кажется густым и вязким, противник движется быстро, махая руками перед моим лицом. Каждый удар ощущается как электрический разряд, заставляя тело реагировать инстинктивно.
Я
Первый удар проходит мимо цели, второй заставляет противника пошатнутся. Каждое движение требует концентрации, каждая деталь имеет значение.
Я вижу слабость соперника, использую её и бью туда куда нужно, его лицо искажает гримаса боли, а я испытываю удовлетворение и металлический вкус победы.
Дмитрий Макаров Чемпион IBF (международная федерация бокса).
К тридцати годам я стал чемпионом, настоящим чемпионом, каким мечтал стать с первой своей тренировки.
Звучит гонг, сигнализируя о конце раунда и боя. Я тяжело дышу, пот градом стекает по моему уставшему телу, но я улыбаюсь.
Я победил себя, преодолел страхи и сомнения, потому что было ради кого.
Рефери объявляет результаты и поднимает мою руку вверх.
Я сделал это.
Мы сделали это.
Журналисты и репортёры спешат на ринг, чтобы запечатлеть этот момент и взять интервью, но я вижу лишь светлую голову, которая пытается пробраться ко мне сквозь эту толпу.
Иду ей на встречу, всегда буду это делать, секунда и она в моих руках, маленькая, со слезами на глазах и улыбкой на губах. Василиса целует меня, а я держу своё Солнце в руках.
Нет, Василиса в тысячу раз Ярче Солнца.
Она освещала мне путь своим светом, и я здесь только благодаря ей.
Год назад.
Сегодня было много работы и мне пришлось сидеть и разгребать кучу бумаг, от которых голова шла кругом. Василиса с загадочной улыбкой вошла и заполонила всё пространство собой.
— Львёнок привет. — она пытается казаться нормальной, но я знаю, по взгляду её хитрых глаз вижу, что Василиса что-то задумала.
— Привет, Лисёнок. — встаю и направляюсь к ней, надеюсь моя приподнятая бровь говорит, что мне уже не нравится её идея.
— У меня для тебя сюрприз. — Василиса роется в сумочке и достает конверт. — Открывай. — с горящими глазами даёт она мне в руки свой сюрприз.
— Надеюсь там тест на беременность. — улыбаясь смотрю на неё видя, как Василиса смущается, глупышка.
— Нет это не то, что ты думаешь. — Василиса стоит затаив дыхание, а я понимаю, что это такое.
— Нет! — резче чем хотел, сказал я.
— Почему? — улыбка спала с её милого лица и сейчас на меня смотрели
— Это глупо. — провожу ладонью по своим волосом.
— Глупо отказываться от своей мечты. — Василиса эмоционально машет руками.
— Я... Это уже давно не мечта... Нет и точка, разговор окончен. — я отхожу от стола и смотрю в окно, пытаясь успокоить бурю, что разгорается у меня в груди.
Письмо от международной федерации бокса и судя по всему, они одобрили мою кандидатуру.
Злость накрывает меня, и я не могу её контролировать. Зачем? Зачем она вновь вскрывает эту почти зажившую рану.
— Я... Мы с тренером...
— С тренером ну конечно... — перебиваю её, не дав Василисе закончить свою речь.
— Ты издеваешься надо мной! — Василиса рывком разворачивает меня к себе лицом и кричит на меня. — Я так старалась, уговорила тренера, собирала всё это чтобы ты даже не открыл этот чертов конверт, ты жесток со мной Макаров! — Василиса разворачивается и направляется к двери.
— Я тебя не просил об этом. — говорю ей вслед, и Василиса останавливается.
— Открыто не говорил, но я вижу, как ты тренируешь этих ребят, ты делаешь из них тех, кем по твоему мнению, ты не являешься. — в её словах болезненная правда. — Ты себе никогда этого не простишь если откажешься. — Василиса уходит, оставляя меня одного со своими скребущими душу кошками.
Это глупо мне двадцать девять лет, я не Ричард Ганн (в 37лет стал олимпийским чемпионом).
Мысли роились в голове и жужжали как надоедливые мухи, всё за, что я брался валиться из рук, дела не идут от слова совсем.
Психанув, взял свои перчатки и пошел, в зал. У ребят начнется тренировка через пятнадцать минут, мне должно хватит времени сбросить напряжение.
Я молочу грушу без разбора, сначала просто, чтобы выплеснуть все эмоции, но с каждым последующим ударом техника берет вверх.
Мозг сопротивлялся, но тело двигается как его учили, как оно привыкло, в независимости от того, что диктует разум. Каждый удар — это борьба с самим собой, каждая отдача — это слова Василисы, которые она сказала уходя.
Да я тренирую бедующих чемпионов, но себя таковым не считаю. То, чего я достиг не вершина в боксе, я не считаю это достижением.
Технично бью по груше, вкладываясь на сто процентов, тем самым забиваю гвозди в свой гроб. Цепи звенят и не выдерживая напора срываются с крючка. Груша падает на пол и своим глухим ударом возвращает меня в реальность.
Вокруг полно народу, которые смотрят на меня с восхищением, все видят то, что я отказываюсь в себе замечать.
— Дмитрий Олегович, вот это Вы крутой! — говорит один из моих учеников, и я вижу, что он говорит это искренне, все действительно считают меня таким.