Яд древней богини

Солнцева Наталья

Межинов перед тем, как ехать на Осташковскую, к Карине, выслушал доклад заместителя. Тот добросовестно изучил вопрос о новом мексиканском культе Святой Смерти. Оказывается, все обстоит довольно зловеще: поклонение Санта Муэрте, как это звучит на их языке, существует более трех столетий, уходя корнями в древние верования ацтеков, в которых отсутствовало понятие Зла. Существуют такое явление, как смерть, и занятия, сопряженные с ней, - значит, есть и тайная сила, покровительствующая этому.

Статуя Санта Муэрте представляет собой скелет, облаченный в длинный

балахон с капюшоном, сжимающий костлявой рукой косу. Ей молятся, приносят подарки, к ней обращаются с просьбами убийцы и все те, кто имеет отношение к преступной деятельности, наркоторговле, разбою и прочие, вынужденные рисковать жизнью либо избравшие сей путь добровольно. Перед Святой Смертью все равны - и богатые, и бедные, и доброхоты, и злодеи. Многие считают, что Санта Муэрте - их сообщница, она не осуждает, а помогает. Некоторые приносят ей человеческие жертвы.

–  Неужели это существует в наше время?
– моргая глазами, воскликнул майор.

Межинов и сам, признаться, был ошарашен «красочными» подробностями.

–  А как на подобный культ реагирует католическая церковь?
– спросил он.
– Ведь Мексика - католическая страна, или я ошибаюсь?

–  Не ошибаетесь, - криво улыбнулся майор.
– Церковь долгое время подавляла поклонение Смерти, но оно возродилось и… набирает силу. Просто кошмар! Влияние мировоззрения ацтеков оказалось не так-то легко вытравить. Здесь имеет место целая философия. Не везде Санта Муэрте выглядит скелетом в балахоне: иная трактовка ее образа - унизанная драгоценностями рука, в которой Смерть держит весь мир. Знаете, в этом что-то есть.

–  Давай, поговори еще!
– оборвал его Рудольф Петрович. В минуты раздражения или непонимания он обращался к подчиненным на «ты», чего в другое время себе не позволял.
– Сейчас мы дойдем до идеи, что и нам неплохо бы заручиться поддержкой этой Святой. Разве нет?

Майор смешался. Нечто похожее мелькнуло в его уме, но он привычно отогнал крамольную мысль.

–  Может быть, в Москве появились последователи культа Санта Муэрте?
– робко предположил он.

Межинов хотел возразить, возмутиться… призвать к здравым выводам. Передумал. В словах майора могла быть правда. Столько развелось вокруг суеверий, диких «учений», идолопоклонства, различных «братств», что в голове не укладывалось.

–  Надо проверить, - сказал он без иронии.

–  А как?

–  У вас есть агентура?
– перешел на «вы» подполковник.
– Вот и работайте.

Теперь, сидя рядом с Кариной на лоджии, вдыхая напоенный ароматом отцветающих деревьев воздух с примесью городской пыли и дыма, Межинов сопоставлял доклад майора с ее рассказом.

Она захотела курить, вставила сигарету в длинный мундштук, затянулась и… раскашлялась.

–  Ты обращалась к врачу?
– спросил подполковник, понимая всю бесполезность вопроса.

–  А, ерунда, - отмахнулась Карина.
– Дым в глаза попал, в горле запершило.

Межинов продолжал смотреть на нее, ждать ответа.

–  Ну, да, да! У нас в «Анастазиуме» свои специалисты, я ходила, попросила

прослушать легкие… все чисто. Вчера была в поликлинике, рентген делать не стала за ненадобностью - сдала только анализ крови. Все показатели в норме. Тебя это успокоило?

–  Покажи данные анализа.

Карина вздохнула, закатила глаза, но решила не спорить - ушла в комнату и через пару минут вернулась с заполненным лабораторным бланком.

–  Вот, изволь! Это смешно.

Подполковник, не будучи знатоком в медицине, все же кое-как разбирался в общих понятиях. Данные, указанные на бланке, его удовлетворили.

Карина опять поперхнулась дымом, начала кашлять.

–  Давай я договорюсь в нашей санчасти, - предложил Межинов.
– Там хорошее оборудование. Мне не нравится твое состояние.

–  Мы превращаемся в параноиков, Рудольф, - усмехнулась она.
– Уволь, пожалуйста! Шутка не должна переходить условленных границ. Иначе она приобретает оттенок дурного тона.

С улицы доносились собачий лай и звуки ударов по мячу. Подростки во дворе играли в волейбол. Чей-то пес азартно облаивал эту забаву.

–  А если кольцо - не шутка?
– с дрожью в голосе произнес Межинов.

–  Тогда молись перед сном Санта Муэрте!
– жестко сказала Карина.

Ее слова так не вязались с этим погожим летним днем, душистым ветром, шумом зеленой листвы и игрой в мяч, что по спине подполковника волной прокатился озноб.

Глава семнадцатая

Запах прошлогоднего сена, невыделанной кожи и дегтя забивал дыхание, горло перехватил тугой спазм. Локшинов захрипел и… проснулся.

Давно ему не снился этот сон: деревянный сарай, лопаты, грабли и коса в углу, пустые рассохшиеся бочки, шкурки кроликов на крючках под потолком и петля… жуткая боль в груди, наливающаяся кровью голова… Он годами вскакивал по ночам, обливаясь холодным потом от повторения кошмара. С тех пор, как сестра Лиза вытащила его из петли, он начал глохнуть. Слух ухудшался медленно, словно Локшинов хотел воздвигнуть между собой и прошлым непроницаемую стену тишины.

Визит человека, который назвался краеведом, всколыхнул то, от чего Демьян Васильевич старательно закрывался.

Господин Локшинов вскочил и пошел в ванную принимать контрастный душ. Ледяная вода после горячей и наоборот - отличное средство прийти в себя.

В гостиной царил полумрак - с некоторых пор яркий свет раздражал Демьяна Васильевича. Его раздражали женщины, разговоры о любви, секс, романтические фильмы и даже лирические песни. Уехав из Березина, он надеялся зажить новой жизнью, но не смог. Дамы, с которыми он общался, вызывали до того стойкое отвращение, что ни о каком сближении речь не шла. Смирившись с уделом одинокого мужчины, Локшинов замкнулся. Живут же монахи в монастырях, уговаривал он себя. И католические священники не воспринимают свое положение как трагическое. Безбрачие не приравнивается к непоправимому несчастью.