Я. Ты. Мы.Они
Шрифт:
– Д-дааа, – заикаюсь я. – Мы это не обсуждали, но, если что, есть ещё бабушка.
– Вот и отлично. Но, Саш, ты должна чётко понимать, что тебя ждёт дальше. И я сейчас не о ребёнке. Как только другие люди узнают про твоё положение, для тебя всё изменится. Люди всегда остры на язык, когда дело касается каких-либо пикантных тем. Я тебе не пугаю, но поверь моему опыту, тебя будут обсуждать все, и не только учителя или дети, но даже их родители. Думаю, что парочку неприятных разговоров по твою душу мне предстоит пережить.
Галина Петровна озвучивает мои самые страшные опасения, поэтому
– Но, это ещё не означает, что ты должна сдаваться. Люди всегда что-то говорят. И будут говорить. Не здесь, так где-нибудь ещё. И тебе ещё предстоит научиться с этим жить.
– Да, я это понимаю…
– Тогда я предлагаю такой план. Этот учебный год ты закончишь досрочно в конце апреля. Я договорюсь с учителями, чтобы они приняли у тебя работы и аттестовали. Потом устроим тебе декретный отпуск, отдохнёшь за три месяца, сил наберёшься перед самым главным. В августе спокойно рожаешь. А в одиннадцатом классе уже определимся, в каком формате ты будешь учиться. Как тебе?
Я какое-то время обдумываю её слова. Досрочно завершить обучение в школе я готова уже хоть сейчас. Так что вариант с тем, чтобы не учиться здесь в мае меня полностью устраивает. Но вот потом вернуться в школу? Когда ВСЕ уже будут знать обо мне. Смогу ли я с этим справиться? Да, я, конечно, не такая известная личность, как та же Сомова, но ведь шептаться будут, пальцем показывать будут, я знаю. А если узнают, от кого я беременна, то и вовсе мне проходу не дадут.
Вот только не смотря на переезд, уезжаем мы не так уж далеко, родители специально покупали квартиру рядом с бабушкой, они же тогда не знали, что мне приспичит рожать в 16 лет. Поэтому люди и знакомые всё равно никуда не денутся. И если не одноклассники, то бабки у подъезда всё равно мне всю плешь проедят.
Права Галина Петровна, мне надо уметь с этим жить.
– Я согласна, – принимаю я решение.
– Вот и замечательно. И, да, Саш, передай от меня пламенный привет Чернову, пусть тоже как-нибудь зайдёт
Вот же чёрт.
Выхожу из кабинета директора я еле живая. И уже не от страха, а от того, что сама не могу поверить в то, что наш разговор прошёл таком ключе. Я ждала всё что угодно, только не понимания и защиты. Может быть, всё не так страшно?
Через неделю у меня день рождения. 16 лет. Не то чтобы великая дата. Но согласитесь, рожать в 16 не так грустно, как в 15. По крайней мере я успокаиваю себя именно этим. Учиться мне осталось две недели, и я уже сдала почти все предметы. Галина Петровна объявила учителям, что я собираюсь в Уругвай с родителями, поэтому всё отнеслись к этому спокойно.
Класс жидкими аплодисментами поздравляет меня с праздником, а Любовь Николаевна дарит традиционный Сникерс. На этом массовые гуляния можно считать оконченными.
Зато на пятом уроке Вера Андреевна зазывает меня к себе, у нее как раз окно, поэтому мы спокойно пьём чай с моим честно разделённым Сникерсом.
– Что-то ты, Санька, ко мне в последнее время не заходишь. Только на уроках тебя и вижу.
– Дела, – неопределённо пожимаю я плечами.
– Дела у нее… Наверное, уже вовсю чемоданы в Уругвай пакуешь? Завидую я тебе,
От её слов становится грустно. Интересно, что она подумает обо мне, когда правда всплывёт наружу.
– Можно сказать и так.
Мы допиваем чай, и я собираюсь уходить, когда Вера Андреевна, неожиданно вскидывает руки:
– Сань, я же забыла. Тебе Чернов тут кое-что оставил, просил именно сегодня вручить. Я так понимаю, плодотворно ваши занятия прошли, потому что английский его…
Но я уже её не слушаю, а смотрю лишь на яркий свёрток в её руках. Подарок. От Сашки. Интересно, что там? Я почти выхватываю свёрток из рук Веры Андреевны, и быстро выскакиваю за дверь, к неудовольствию последней, ей явно было любопытно, что скрыто за яркой обёрткой.
В коридоре всё ещё никого нет, так как идёт урок. Я подхожу к подоконнику, и кладу на него Сашкин подарок. Долго не решаюсь открыть, а потом наплевав на всё, какими-то судорожным движениями срываю обёртку. Внутри лежит книга. «Гарри Поттер и философский камень» на испанском языке. И где только взял?
Я открываю книгу, на первом развороте размашистым почерком выведено: «С днём рождения, Кареглазая. Надеюсь, один глупый мальчишка не нарушил твоей веры в сказки. Никогда не позволяй чувствовать себя ненужной, потому что это не так. И улыбнись уже наконец! Искренне твой Александр Чернов».
И я улыбаюсь, а потом раз за разом перечитываю послание, и опять улыбаюсь. Поздравление кажется самым лучшим, до безумия хочется найти Сашку и… И не знаю, что. Просто найти. Я прижимаю книгу к себе и резко разворачиваюсь, чтобы бежать искать Чернова. Но очень неудачно сталкиваюсь с Сомовой, которая как раз шла то ли ко мне, то ли просто рядом. Гарри Поттер летит из моих рук прямо к Каринкиным ногам. Пытаюсь быстрее схватить книгу, но из-за живота я не так подвижна, как хотелось бы, поэтому бывшая подруга меня опережает.
– Что, Сашка, сказками увлекаемся? – ехидно замечает она. Но книга как назло открыта на обороте с пожеланием. И Сомова, конечно, читает. – С днём рождения, Кареглазая. О, так у нас появился поклонник… Надеюсь… бла-бла-бла… потому что это не так. Как мило! Искренне твой… Так. Кто?! Александр Чернов. Чернов?! Какого хрена мой парень дарит тебе книги? Вы ведь даже не знакомы.
Каким-то чудом я всё-таки успеваю выдернуть из рук Сомовой книгу.
– Это так, просто подарок.
Но Сомова – не дура, она понимает, что в нём есть какой-то смысл. Вот только она не понимает какой, и это её напрягает.
От лишних вопросов меня спасает звонок, и я быстренько удаляюсь домой.
А уже через два дня случится то, чего я так боялась. Во время большой перемены я буду сидеть в столовой и читать Гарри Поттера, когда Сомова на всю столовую заявит:
–О, Быстрицкая, а что мы сегодня такие бледные?! – при первых звуках её голоса мне хочется сжаться в комок, а ещё оказаться где-нибудь подальше отсюда. Сомова говорит громко, демонстративно. И я понимаю, что это спектакль, рассчитанный на всех. – Как твои дела, Санечка? Как здоровье? Не тошнит?