Я. Ты. Мы.Они

Алиса Евстигнеева

Глава 21.

Отправляю Стаса обратно в постель, а сама хватаюсь за телефон.

– Да?

– Если ты сейчас же не придёшь к нам, я тебя…

– Я в лифте, открывай.

Быстро убираю мясо в холодильник, не судьба мне сегодня обед приготовить. Хватаю за ошейник пса и уже из прихожей кричу сыну:

– Я с собакой гулять!

– Хорошо! Мам, а купи мороженку.

И что мне с ним делать?! Вот как так, вчера он напивается в хлам, а сегодня просит мороженое. Какой же он ребёнок!

За дверью меня уже ждёт Чернов. Сегодня он одет в джинсы, футболку-поло и лёгкую спортивную

куртку. А ещё на нём солнечные очки, которые я из любопытства поднимаю ему на лоб. Под ними обнаруживается нехилый такой фингал – вчерашняя работа Стаса. Я довольно хмыкаю.

– Не злорадствуй, тебе не идёт.

– Я б тебе вообще голову открутила, если бы она мне сейчас не нужна была.

– Так значит нужна?

– Не обольщайся…

Мы долго можем препираться, но забота о сыне берёт вверх.

– Как Стас?

– Живой. С похмельем и сушняками, но мороженое купить просит, значит в себя приходит.

– Ну и славно, – говорит Сашка вроде спокойно, но вот ни разу не радостно. Да, то что Стас очухался – это замечательно, но ведь его вчерашних слов никто не отменял. И как бы я сама не злилась на Чернова, мирить их мне, хотя бы ради сына.

– Он думает, что всё что случилось с нами, из-за того, что он был плохим сыном…

– Что?! – Сашка от удивления даже рот открывает. – Саня, что за бред, он-то тут причём?

– А при том, что всё что происходит между нами, так или иначе, отражается на них! И он нашёл для себя такие объяснения, какие смог! – я вспоминаю наш разговор со Стасом и начинаю злиться на себя и Чернова из-за того, через что приходиться проходить детям. – Поэтому ты сейчас пойдёшь к нему, и будешь его всеми правдами и неправдами убеждать в том, что он самый лучший сын на этой земле!

Я знаю, что Сашку обычно бесит, когда ему пытаются указывать, что делать, но сейчас он сносит мои слова стойко, может быть ещё не всё потеряно?

– Чернов, клянусь, если ты лишил моего сына отца, я тебя убью!

– Я разберусь!

– Разобрался уже…

Он хочет что-то ещё сказать, но сдерживается, вместо этого просто проходит мимо меня в квартиру, закрыв за собой дверь. Очень хочется пойти за ним, засесть у них под дверью и не пропустить ни одного слова. Но нельзя. Если они сами не разберутся, то тогда всё зря. Одеваю заскучавшему Баксу поводок и иду на улицу.

***

После того памятного разговора с Сашкой, когда я клялась, что никогда не выйду за него замуж, мы больше не разговариваем. Впрочем, я опять начинаю видеть их в обнимку с Сомовой. В последнее время я встречала их исключительно порознь, а теперь вон опять, стоят, обнимаются. Ну и ладно, ну и пофиг… И вообще это я ему отказала, а детали мы опустим.

Делаем вид, что друг друга нет, даже глаза не поднимает. Наверное, это у них такая семейная стратегия, потому что Алёна тоже каждый раз проходя рядом со мной, смотрит куда-то в пустоту. Вот без Алёнки мне одиноко, но тут уж я сама виновата.

Время идёт своим чередом, приходит весна. Я учусь, даже закрываю все свои долги. Правда, на физкультуру я теперь не хожу, у меня есть справка от участкового врача с освобождением на год, к счастью причина в ней не указана. Мы готовимся к переезду в новую квартиру.

Папа устраивается на работу, а мама тщательно перетряхивает все домашние вещи, решая, что взять с собой на новое место. Тема с Уругваем закрыта навсегда.

А ещё меня больше не тошнит, вообще. Не сразу это замечаю, но потом, вспоминая, понимаю, что после нашего побега с аборта меня не рвало ни разу.

В школе пока никто не знает про мою беременность, но мама говорит, что пока не поздно надо идти к директору, потому что уже совсем скоро моё положение будет не скрыть. К слову его пока практически не заметно, хотя одежда постепенно становиться теснее, и в первую очередь в груди, что меня сильно смущает. Не хочу думать о том, почему так происходит, и к чему готовится мой организм. Говорят, что то, что естественно, то небезобразно, но, блин, грудное вскармливание… Я вообще стремаюсь всего того, что хоть как-то связано с моим телом. А можно я буду кормить ребёнка из бутылочки? В рекламе же вон показывают.

Бабуля притаскивает мне откуда-то кучу книг про счастливую беременность и воспитание детей. И даже одну про половое воспитание. На что папа шутит, что уже поздно, чем вгоняет меня в краску.

В апреле, когда я окончательно перебираюсь в широкие рубашки и толстовки, мама идёт к директору школы, Галине Петровне. Не знаю, о чём они там разговаривают, но после урока меня вызывают к ней в кабинет.

Наша директор была достаточно строгой женщиной, которая по полной спрашивала с каждого за его проступок. Но она мне всегда нравилась, я считала её справедливой. Правда, это было до того, как я оказалась в роли провинившейся. Если Галина Петровна и удивлена, то этого не показывает. Она сидит за своим столом и разглядывает меня. Я понимаю, что пытается оценить, насколько виден мой живот. От чужого взгляда становиться неуютно, и я даже пытаюсь его втянуть, хоть и знаю, что это бесполезно.

– Саша, присаживайся, – указывает мне на один из стульев за длинным столом. Я сажусь, при этом чувствуя себя кроликом в гостях у льва. – Да, не волнуйся ты так… тебе вредно. Ситуация сложная, но не смертельная. Ты не первая, боюсь, что и не последняя.

Не то чтобы мне легче стало от этих слов, ну судорожно вжиматься в стул я перестала.

– Мы сегодня с твоей мамой имели долгий разговор, скажу сразу, далеко не самый лёгкий… Она готова забрать твои документы из школы, но я думаю, что это не решит проблемы. С твоей головой было бы неправильно бросать учёбу.

Сказать мне на это нечего. Вопрос о дальнейшем обучении в школе был в нашей семье открыт. Родители твердили мне о том, что рождение ребёнка – это не конец моей жизни, что мне ещё предстоит выучиться, найти своё место, свой путь. А я боялась, что как раз то наоборот. Меня до безумия страшило то, что скажут другие. Поэтому я уже сейчас была готова рвать когти из школы.

– Когда тебе срок ставят?

– В начале августа.

–Ну что ж, у тебя будет какое-то время на восстановление. Я думаю, что тебе имеет смысл отучиться в 11 классе. Ты, конечно, не обязана будешь ходить в школу, мы можем перевести тебя на домашнее обучение. Я так понимаю, что родители буду помогать ухаживать за ребёнком?