Я в любовь нашу верю...
Шрифт:
Адонис успел покинуть павильон за минуту до того, как Венера обрушила на всех, кто находился там, Мегатонный Ливень Любви. К тому моменту венерианец, выполнив свою миссию, вновь уступил место Данбуриту, и тот был вынужден бежать, дабы не быть уничтоженным столь мощной атакой.
Стоя на пирсе, глава Темного Агентства едва не выл в голос от осознания того, что вновь провалил задание. А ведь победа была так близко! Он почти что держал жизнь Сейлор Ви в своих руках! План был идеален, а он снова не смог довести дело до конца, провалил задумку, на которую потратил немыслимое количество
— Идиот! Влюбленный дурак!.. — в исступлении бормотал темный офицер, едва ли не плача от бессилия и злобы. — Венеру нельзя любить! Нельзя!.. Ее любовь похожа на яд, она губительна для всего живого, деструктивна! Как же я ненавижу себя за это!
— Адонис?
Данбурит вздрогнул, но не повернулся. Надо же! Стоило только подумать о Венере, как она тут как тут, Металия ее дери! Парень сжал кулаки и зажмурился, едва сдерживаясь, чтобы не заорать. Его била крупная дрожь, на лбу выступила синяя пульсирующая жилка, но Эйс все же смог устоять.
Пошатываясь от слабости, Минако сделала пару шагов по направлению к нему и вновь окликнула Адониса. Тот, казалось, не слышал, содрогаясь от каждого ее слова, точно от удара плетью.
— Не смог… Не успел… — с трудом услышала его бормотание Сейлор Ви, и чувство вины, смешанное с жалостью, затопило ее сердце.
— Адонис, — выдохнула она, и что-то словно подтолкнуло девушку к нему — что-то теплое, светлое, заставляющее совершать воистину безрассудные поступки. Минако преодолела разделяющее их расстояние почти бегом и робко коснулась затянутой в перчатку рукой напряженной спины своего защитника.
— Да что же я за человек такой?.. — вопрошал он сам себя, посыпая голову пеплом.
— Адонис! — снова позвала Сейлор Ви, уже требовательно, с легкой ноткой мольбы, и Данбурит резко повернулся к ней, открыв было рот, чтобы дать ей отповедь убираться куда подальше, но то, что произошло дальше, он предвидеть никак не мог.
Венера обвила его шею руками, прижавшись к Адонису всем телом, и крепко поцеловала, запустив пальцы в мягкие светлые кудри своего защитника. Словно сверхновая звезда взорвалась в голове Данбурита, заставляя забыть обо всем, кроме того, что сейчас происходило. Исчез весь мир, исчезло понятие о времени и пространстве, и он словно воскрес, когда губы Сейлор Ви коснулись его губ. Не помня себя от счастья, Эйс крепко обнял девушку и ответил на поцелуй, словно боясь, что Венера растает в воздухе призрачным видением, если он не сделает шаг навстречу…
Несколько мучительно сладких секунд спустя Минако, наконец, оторвалась от его губ и, положив голову на плечо Адониса, тихо проговорила:
— Я знала, что ты не сможешь причинить мне зла… Верила, что обязательно придешь мне на помощь.
Адонис промолчал, прикрыв глаза и блаженно улыбаясь. Ради одного этого момента, ради этих ее слов однозначно стоило проиграть.
Закат на море — это нечто фантастическое. Оранжевое солнце, похожее на раскаленную докрасна монету, уходит за край света, расцвечивая лазурные воды океана во все оттенки багрянца и золота. Небо при этом не сильно отличается от бескрайних водных просторов, и на кромке горизонта они сливаются в единое целое, создавая захватывающий дух мираж. Нежно-розовый
Кейто и Минако сидели прямо на песке под пальмами, прислонившись спина к спине и любуясь закатом. Волны прибоя лениво омывали берег, оставляя на влажном песке причудливые витые раковины, рачков и быстро тающую морскую пену. Их размеренный плеск ласкал ухо, вселяя в две мятежные души гармонию и вселенское спокойствие.
Айно меланхолично пересыпала белый песок из ладони в ладонь, глядя на то, как ветер уносит вдаль легкие песчинки, а Эйс поигрывал прядью ее волос, пропуская их мягкий шелк сквозь пальцы и устремив задумчивый взгляд на тающее в воде солнце.
— Что же нам теперь делать? — первой нарушила блаженную тишину Минако.
— М-м-м?
— Одна половина съемочной группы уничтожена, а другая и вовсе не в курсе, как попала на этот остров. Кто бы мог подумать, что твой пиар-менеджер окажется юмой? В этом наверняка замешан Данбурит…
— Что?! — Кейто так и подпрыгнул на месте. — О чем это ты?
— Лин-Лин что-то верещала о том, что ее подставил некий Данбурит, — пояснила Айно, не обратив внимания на потрясение Эйса. — Мне кажется, я где-то уже слышала это имя… Но никак не могу вспомнить, где именно…
Главу Темного Агентства прошиб холодный пот — он был на волосок от разоблачения, но, к его счастью, Минако запамятовала, что эта истина была открыта ей во сне. Впрочем, забыть было немудрено: новое имя Темного Адониса, дарованное ему Металией, промелькнуло в видении всего один раз.
— Ладно, закроем тему — не хочу думать об этом, — Айно махнула рукой, но после короткой паузы вновь заговорила: — Мне жаль, что съемки сорвались. Что же ты теперь предпримешь?
Кейто отмахнулся:
— Сниму клип на другую песню — не такую мрачную. И на этот раз никаких островов! — он иронично рассмеялся, понимая, что остров тут совсем не при чем. Минако поддержала его, и смех их прокатился по побережью, подхваченный теплым бризом. И именно в этот момент Айно захотела вернуться домой, в Японию, к родным и привычным местам. Она была сыта по горло этими тропиками. Впрочем, как и сам Эйс.
На следующий день после возвращения в Токио Айно уже стояла за кулисами сцены Moonlight Paradise, готовясь впервые исполнить новую песню, отрепетированную с Хино от и до. Ее бил мандраж, но в то же время в душе растекалось сладостное предчувствие эйфории. Девушка не знала, куда деть себя от волнения, и она то и дело крутила сережку, то расстегивая ее, то застегивая, пока, наконец, не получила по рукам от Рей.
— Сколько там людей? — прерывистым шепотом спросила Минако, нервно покусывая губу.
Хино осторожно выглянула из-за кулис и, внимательно осмотрев зрительный зал, сообщила подруге:
— Довольно прилично. Почти все столики заняты.
Айно в сотый раз поправила на себе коралловое платье с пышной юбкой чуть выше колен и, вздохнув, сжала пальцы в замок.
— Волнуешься? — участливо спросила Рей, и Минако кивнула:
— Скорей бы уже оказаться там, на сцене! Это первая песня, которую я написала после расставания с Мамору. Но… я боюсь реакции публики, — честно призналась девушка.