Я в любовь нашу верю...
Шрифт:
— Не важно, — махнул рукой юноша. — Не задавай лишних вопросов — я же жду!
Пожав плечами, Амелия направилась во дворец — чтобы предупредить королеву и собрать вещи, а уже через час они с Зойсайтом, держась за руки, приземлились прямо посреди Лавандовой Долины.
Перед принцессой и впрямь открылась поражающая воображение картина. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в золотисто-огненные цвета. Кое-где облака, словно пропитанные огнем, смешивались с темно-синим небом сумерек, являя собой причудливый контраст. А под бескрайним куполом неба, освещаемые прощальными лучами солнца, благоухали нежные кустики лаванды. Высаженные в красновато-коричневый грунт, они ровными рядами уходили вдаль, за горизонт. Конца-края не было видно этому розовато-лиловому морю, залитому сусальным
— Это невероятно!.. — выдохнула Амелия, восхищенно осматриваясь. Теперь она ни капельки не жалела о том, что спустилась на Терру. Лавандовая долина и впрямь была лучшим местом на земле.
Зойсайт улыбнулся, чуть крепче сжав ладонь девушки в своей:
— Бесконечно рад это слышать. А теперь, — он отвесил галантный полупоклон, — я хочу показать тебе свой дворец.
Принцесса Меркурия не стала препираться, и получила немало удовольствия, прохаживаясь под высокими сводами дворца Зойсайта. Множество арок, витых колон, стен, украшенных богатой лепниной и мозаикой, витражные стекла над потолком центральной залы, пол, мощенный осколками гранита — вот что представляло собой жилище младшего генерала. В покоях, подготовленных для Амелии, было светло и уютно даже несмотря на то, что на Лавандовую Долину уже опустился вечер. Слуги зажгли множество свечей, и их золотистый свет окутал комнату чарующим сиянием.
Девушка была очарована. Она не предполагала такого приема от Зойсайта, и теперь с нетерпением ждала наступления утра, чтобы продолжить экскурсию. Юноша был неплохим рассказчиком — язык у него всегда был неплохо подвешен, и Амелия никак не могла наслушаться его историй.
На следующее утро юный генерал не обнаружил принцессу в отведенных ей покоях. Всего на мгновение беспокойство овладело им, вспыхнув в груди, но тут же угасло, когда Зойсайт предположил, что Амелия, скорей всего, проснулась раньше и отправилась на прогулку или, что еще вероятнее, в библиотеку. Пропажа обнаружилась спустя несколько минут — дочь Гермеса сидела на каменных ступенях дворца, глядя на пробудившуюся ото сна природу: на росу, сверкающую на изумрудной траве, точно россыпь бриллиантов; на прозрачное, похожее на хрустальный купол, небо; на лиловые лавандовые поля, наполовину скрытые утренним туманом.
Зойсайт подошел ближе и, пожелав гостье доброго утра, протянул ей руку со словами:
— Прогуляемся?
Мило и немного робко улыбнувшись, Амелия положила свои тоненькие пальчики в затянутую белой перчаткой ладонь юноши, и пара двинулась вдоль усыпанной серым гравием дорожки. Они дошли до лиловых полей и двинулись дальше, по узкой тропинке между кустов, и пьянящий запах лаванды окутал их легким невидимым флёром. Странные ощущения, мысли и желания, порожденные очарованием момента, полезли в голову Зойсайту: все вокруг казалось не таким, как вчера или несколько дней назад — привычным и знакомым с детства. Мир словно зацвел новыми красками; даже птицы, казалось, запели звонче и мелодичнее. А девушка, что шла сейчас рядом, крутя в пальцах стебелек лаванды и рассказывая что-то о лечебных свойствах этого растения, была самой лучшей и красивой на свете. Зойсайту до дрожи в руках захотелось сделать что-нибудь эдакое, чтобы привлечь ее внимание — выдать искрометную шутку или по-мальчишечьи безрассудно дернуть за ленточки на платье… Или обнять крепко-крепко, до хруста в костях… Или — того безумней — поцеловать! В щечку!
Вот это он как раз и сделал, когда принцесса Ами нагнулась, чтобы нарвать еще лаванды. Наклонившись следом, Зойсайт чмокнул девушку, но этот по-детски наивный поцелуй пришелся не в щеку, как он планировал, а в уголок губ — Амелия как раз разгибала спину, когда лорд сделал первый шаг навстречу юношеской влюбленности.
Принцесса Меркурия тут же зарделась, точно маков цвет и, тихо охнув, прижала пальцы к месту, где огнем горел поцелуй самого младшего из генералов:
— Что это было? — тихо поинтересовалась она, краснея еще пуще.
— Да так, ничего. Пустяки, — ответил Зойсайт и отвернулся, почувствовав, что его лицо тоже заливает пунцовая краска. — Ладно, погуляли — и хватит. Давай вернемся во дворец, принцесса Ами, — пробурчал юноша, злясь на самого себя, и двинулся было обратно,
— Я наивна и доверчива, Зой, но вовсе не глупа, — произнесла девушка. — Я… тебе нравлюсь, да? — произнесла на одном дыхании принцесса, с замиранием сердца ожидая ответа.
Генерал сжал кулаки, но не обернулся, тяжело дыша, словно после пробежки. Его глупая выходка была похожа на снежок, спущенный с высокой пологой горы: по мере того, как он катился по склону, он обращался в снежный ком гигантских размеров. И теперь этот ком сметет его, Зойсайта, с пути, раздавит, точно лягушку. Увиливать бесполезно — самое время признаться и Амелии, и самому себе. И будь что будет!
Юноша, резко развернувшись на пятках, сделал шаг, отделяющий его от принцессы, и заключил девушку в объятия, прижав к себе так сильно, насколько мог; но тут же спохватился и чуть ослабил хватку — чтобы его принцессе Ами было комфортно. От ее волос пахло мятой и лавандой, стройное тело, заключенное в кольцо рук, казалось хрупким, точно сделанным из фарфора.
— Полагаю, этот мой жест красноречивее всяких слов, — проговорил Зойсайт, чуть отстранившись спустя мгновение. — Знаю: ты видишь во мне всего лишь друга — забавного мальчишку, с которым так интересно поболтать о пустяках или обсудить редкий манускрипт. Но я уже не мальчик, а муж — мне уже девятнадцать. И я не хочу более робеть, постоянно натыкаясь на возведенную тобой же стену, — лорд сверкнул глазами и взял худенькие ладони Амелии в свои и крепко сжал. — В свое время сама судьба направила мои стопы к тебе, сидящей у шахматного столика в гордом одиночестве. Я был слишком молод тогда, но теперь, когда мне пришлось взглянуть на окружающий меня мир с другой стороны, я понял истинную цену жизни. Осознал, какое сокровище находится рядом со мной. Никогда и не перед кем я не открывал душу, но теперь… Принцесса Ами, будь моей женой!..
Услышав эти слова, принцесса сдавленно ахнула и отпрянула от юноши, глядя на него круглыми от потрясения глазами:
— Зой! Ты сам не знаешь, о чем говоришь! Пойми же, твои выводы весьма ошибочны. Не путай любовь с легкой влюбленностью — это две разные вещи.
— Я тоже не дурак, Амелия! — вскричал лорд, яростно мотая головой. — Мне ли не знать, что лежит у меня на сердце?
— Умоляю, пойми меня правильно, — сложив руки в молитвенном жесте, произнесла принцесса, глядя прямо в глаза взбудораженного Зойсайта. — Одно дело — вместе играть в шахматы и читать книги; совсем другое — просыпаться с одним и тем же человеком в одной постели, жить с ним под одной крышей долгие годы и закрывать глаза на его мелкие недостатки. Извини, конечно, но ты не готов к семейной жизни. Зой, ты еще слишком молод, а быть супругом значит нести огромную ответственность за жену и детей. Ты симпатичен и нравишься мне, но ты остался все тем же ветреным юношей, которого я повстречала три года назад.
— Я докажу обратное! — с жаром заверил генерал, схватив Амелию за плечи. — Давай же разрешим наш спор так же, как и многие другие до этого. Если победа останется за мной, ты станешь моей женой. Если нет — то, так уж и быть, я подожду до тех пор, пока ты не решишь, что я стал достоин тебя, Ами.
Принцесса в ужасе отшатнулась:
— Как можно с таким легкомыслием решать столь важные вопросы? И после этого ты говоришь, что стал настоящим мужчиной?! — вскричала Амелия. Предложение Зойсайта откровенно шокировало ее. — Нельзя — слышишь? — нельзя играть на чувства! Это не разменная монета, и на кону стоят не деньги или ценности! Это форменное безумие!
— И все-таки, — генерал наступал на Амелию, и в его изумрудных глазах зажегся огонек одержимости. — Всего одна игра. И пусть Фортуна рассудит нас.
Дочь Гермеса схватилась за голову, искривившись, точно от дикой боли, но тотчас же взяла себя в руки и, выпрямившись, с гордостью и достоинством произнесла:
— Что ж, пусть будет так. Но только я выдвигаю всего пару условий.
— Весь внимание, — тут же заинтересовался Зойсайт.
— Мы сыграем всего один раз. Если ты одержишь надо мной верх, я, так и быть, стану твоей женой и буду доброй супругой до конца дней своих. Если же выиграю я, ты навсегда уйдешь из моей жизни. Слышишь? Навсегда!