Я устала быть сильной
Шрифт:
41. Случайно
От нервов горят щеки и пульсируют виски. Все же на меня достаточно сильно давило то, что все ждали моего проигрыша. К счастью, к давлению я привыкла на своей работе. К мужскому – в том числе. Но, иногда это очень удобно, что тебя заранее списывают со счетов по гендерному признаку или потому, что ты, например, блондинка, а ты на самом деле совершенно не овечка.
Но все же, сейчас я была достаточно напряжена – не каждый день приходится играть в покер, где на кону сумма,
Залпом допиваю шампанское и только тогда все вокруг будто отмирает: дядя Вова закрывает лицо ладонью, откидываясь на кресле, мужчины смотрят на меня с удивлением и восторгом, женщины – с ревностью.
– Продолжаем? – уточняет крупье, глядя на меня уже как на полноценного игрока.
– Нет, благодарю, – мягко улыбаюсь ему, встаю и оборачиваюсь к тому, чья реакция для меня сейчас важнее всех вместе взятых. Пристально смотрю в невозмутимое лицо Рафаэля. – Я достаточно скромно себя веду?
– Вполне, – усмехается он, касаясь костяшками пальцев моей скулы и глядя… глядя так, что все тело начинает зудеть от желания затащить его в темный уголок первой. – Забирай свой выигрыш и пошли развлекаться дальше?
– Мне стыдно, – шепчу Рафаэлю на ухо, когда мы отходим от стола, а в моих руках покоится пузатый от фишек клатч.
– Почему? – уточняет он, приобнимая меня за спину и опаляя кожу на пояснице своим прикосновением.
– Я разорила дедушку. – вздыхаю, принимая у официанта с подноса очередную креманку с шампанским.
– У этого дедушки строительный бизнес по всей стране. – усмехается Рафаэль, меняя свой пустой бокал из-под виски на полный. – Думаю, он попечалится совсем недолго. Только не вздумай назвать его дедушкой при людях.
– Почему? – уточняю с интересом.
– Этот дедушка содержит трех бывших жен с детьми, молодую жену и двух любовниц. Обидится.
– Ой, нет, – усмехаюсь шепотом, останавливаясь в центре зала. – Нельзя обижать дедушек. Пригласи меня на танец.
– Это неуместно, – пристально смотрит на меня Чудовище, но затем все же вздыхает, прикрыв глаза, и, покачав головой, притягивает меня к себе за талию. Сразу же чувствую твердость в его штанах и удивленно дергаю бровями. – Да, именно поэтому.
– Мне приятно, что ты так впечатлен моей игрой, – расслабленно закидываю руки с клатчем и шампанским Рафаэлю за спину. Смущенно улыбаюсь, опуская глаза.
– Это не из-за тебя, – усмехается он, а я возмущенно поднимаю на него взгляд и тут же пытаюсь отстраниться. Рафаэль смеется неожиданно мягко и я сразу же понимаю – просто выпендривается.
– Я тоже сейчас очень мокрая… не из-за тебя. – прикусив губу, смотрю на него из-под ресниц.
– А из-за кого? – ревниво рычит Чудовище, прижимая меня крепче и, кажется, забыв про то, что мы не одни, наклоняется к моим губам. – Из-за дяди Вовы, наверное?
– Конечно. Ты же заметил, что меня тянет на старину? – пытаясь увернуться,
– Сучка, – возбужденно шепчет Рафаэль, наклоняясь еще ниже ко мне, но, вздрогнув, резко отстраняется.
Испуганно отскакиваю от него и отряхиваю мокрые руки.
– Твою ж мать! – рычит Чудовище, потирая затылок и передергивая плечами. – Эмма.
– Прости, – шагаю ближе.
Мы так заигрались, что я не заметила, как креманка в моих руках наклонилась и все шампанское из нее вылилось за шиворот его пиджака.
– Все нормально, не переживай, – совладав с первым инстинктивным порывом, с усмешкой морщится Рафаэль. – Просто теперь я тоже очень мокрый… из-за тебя.
– Прости, я не специально, – расстроенно прижимаюсь к его груди и обнимаю за спину, но одергиваю руку от мокрой ткани, а Чудовище шипит, отстраняясь.
– Я отойду в туалет и приду через пять минут. – серьезно смотрит он на меня. – Пожалуйста, присядь на диван и не провоцируй никого своими танцами в одиночестве, ладно? Я боюсь тебя оставлять одну.
– Я скромно посижу в уголке, – обещаю с честными глазами и, взяв у официанта новый бокал, ухожу и присаживаюсь на свободный диван.
Сидя в одиночестве и медленно потягивая холодное освежающее шампанское, с интересом наблюдаю за всем происходящим со стороны. Особенно пристально наблюдаю за рулеткой.
Папики отстегивают эскортницам фишки и они то и дело кучкуются возле этого притягательного вращающегося и словно гипнотизирующего колеса. Борюсь с желанием встать и подойти еще раз испытать удачу. Останавливает лишь то, что я совершенно не знаю правил. Решаю дождаться мокренького Рафаэля.
Хихикаю, прикрыв лицо ладонью. Волнение отпускает и я начинаю осознавать, что уже достаточно пьяненькая от игристого напитка. Еще недостаточно, чтобы начать чудить, но достаточно, чтобы хотеть веселиться до утра, танцевать и, желательно, заниматься сексом с одним отвратительно-прекрасным Чудовищем.
– Какое пьяное шампанское, – усмехаюсь, допивая последний глоток, и иду еще за одним бокалом.
Рафаэля нет дольше пяти минут и я начинаю немного скучать.
– Позволишь? – раздается сбоку, когда я тянусь к креманке, что стоит сверху. Большая рука достает приглянувшийся бокал и передает его мне.
– Спасибо, – разворачиваюсь и растерянно смотрю на неожиданного помощника.
Высокий. Даже не так. Просто огромный. Я и на каблуках не дотягиваю ему до плеча. Бородатый, черноволосый, черноглазый. С татуировкой на шее.
– Чернов? – предполагаю, с любопытством прищурившись.
– Нет, – удивленно усмехается он, затягиваясь сигаретой. – Зорин.
– Ммм, – задумчиво поджимаю губы. – Что-то знакомое. А как вас зовут?
– Богдан, – скромно пожимает плечами.
– Очень приятно, – улыбаюсь и чокаюсь с его бокалом с виски. – А я Эмма.