Я стройнее тебя!
Шрифт:
— Ваш пропуск.
— Какой еще пропуск?
— Находиться здесь можно только по пропускам.
Все совершенно не так, как ей представлялось. Ничто не говорит о присутствии Преданных Сестер, не видно ни островерхих готических построек, ни ошеломляющих монолитных гигантов вроде штаб-квартиры в Чикаго. Но ведь ее отправили именно сюда. Что это за место? Она не знает. Все совершенно непохоже на другие обители Преданных. Выглядит как последний сторожевой пост на дальней окраине чего-то, но чего, она никак не может догадаться. Если это не принадлежащее Преданным заведение,
— Что это за место?
— Извините, мадам, я не могу ответить на ваш вопрос. Мне нельзя ответить, а у вас нет права здесь находиться.
Почему же тогда та робкая девушка, которую отправили проводить ее к выходу из обители Преданных в Оклахоме, послала ее сюда? Молодой Преданной явно было не более восемнадцати. Со штангенциркулем на поясе она чувствовала себя неловко, будто девочка, переодевшаяся в самодельное монашеское одеяние, чтобы сыграть роль в школьном спектакле, какие ставились до появления Преподобного Эрла. Остальные уверенно расхаживали в своих коричневых туниках, но юная помощница Марг еще не успела привыкнуть к местным порядкам.
— Там в пустыне у них тоже есть заведение, — прошептала она и, открыв дверь, сунула Марг в руку грубо нарисованную карту. — Если будут проблемы, скажите, что вас послала я.
Охранник делает шаг вперед.
— А теперь, если вы не возражаете…
Марг не сдается. Нужно быть уверенной в себе, вести себя так, как будто имеешь право войти, и тебя пустят. С улыбкой она подходит еще ближе.
— Вы не понимаете. Меня зовут Марг Аберкромби, я мать Энни Аберкромби. Сестра Долорес Фарина сказала, что вы меня будете ждать. Возможно, у вас в караульной будке лежит разрешение меня впустить.
— В будке ничего нет, мадам.
— Но и будка у вас совсем маленькая. Я уверена, что моя фамилия внесена в списки, — говорит она.
— У нас нет никаких списков.
— Посмотрите еще раз, возможно, там вы найдете мой пропуск.
— Нет, мадам, там нет никаких пропусков.
— Пустяки, просто отойдите с моего пути. Вашему начальству я все объясню.
Он выставляет вперед ладонь, как полицейский с плаката «Остановись!».
Марг самым приятным тоном говорит:
— Ну пожалуйста. Я же в такую даль ехала, из…
— Неважно, откуда вы приехали.
— Я провела в пути несколько дней!
— А ваш пропуск…
— У меня нет пропуска.
— Я знаю.
— Я не собираюсь здесь задерживаться, ничего подобного, — говорит она, — я просто ищу своих детей. В конце концов, это же мои дети.
— Простите, мадам. — Он вполне симпатичный парень, но немножко худоват, и голова у него как-то так сидит на шее, что взгляд кажется замученным и коварным. Застежки на его комбинезоне сверкают на солнце и слепят ей глаза. — Здесь у нас детей не принимают.
— Но сестра Долорес сказала, что я найду…
— Не имеет значения, что она вам сказала. Здесь вы не найдете никаких
— Да нет, они на самом деле и не дети. Да что там, они совсем уже взрослые. — Она улыбается от этой мысли. — Двойняшки, — добавляет она. — Им пятнадцать лет. Мальчик и девочка. Они одного возраста, правда, Бетц на десять минут старше, глаза у них голубые, волосы каштановые, вьющиеся…
— Сюда не принимают лиц младше двадцати одного года. Таковы правила.
— А еще у них есть старшая сестра, о которой я вам говорила. Ее полное имя Роксана, но мы зовем ее Энни.
Марг долго ехала, она преодолела огромное расстояние, чтобы сюда добраться. Она изъездила вдоль и поперек весь юг и юго-запад, металась туда-сюда, следуя неверным советам. Тут — обители Преданных, там — видели близнецов, по описанию похожих на ее детей, а вот на той горе или в этой деревушке тоже есть заведение Преданных Сестер. Все ее надежды рушились, как только она подходила к входным дверям. Преданные швыряли ее, как горячую картофелину, из одного отделения в другое. Однажды она нашла след близнецов, но сколько дней тому назад это было? В каком-то городишке проводилось соревнование по поеданию. «Этот парень не имел права участвовать, — сказали местные. — Он пришел сюда и обобрал нас. А на вид такой честный. Он оценил обстановку, как только вошел, сел за стол с пирогами, и, ей-богу, под конец он обчистил нас до последнего цента и смылся с призовыми денежками».
— Нет, мадам. Здесь их нет.
Ей приходится притвориться, что она не расслышала.
— Аберкромби, но они могли назваться другой фамилией.
— Я их не видел.
В этих местах пустыня широка и лишена всякого разнообразия; кажется, будто горы так далеко, что ей до них в жизни не добраться. Здесь, в пустыне, может скрываться еще одна община Преданных, там, за горным хребтом, но охранник не собирается отступать, так что ей там не бывать никогда. Она так и не узнает, что там находится. В отчаянии Марг повторяет:
— Я в такую даль ехала.
— Сожалею.
— Может быть, вот что поможет, — говорит она. — Я могу сообщить вам подробности.
— Никакие подробности мне не нужны.
— Я знаю, что Энни в монастыре у Преданных. — Она беспомощно вздыхает. — Я только не знаю, в каком именно.
Он дожидается, когда она уйдет.
— Честно говоря, я не совсем понимаю, зачем она там. Я знаю только, что Ральф подписал договор с монастырем, и они забрали ее, а больше мне ничего не известно.
Через какое-то время он спрашивает:
— Она одна из близнецов?
— Она их старшая сестра. — Слава богу, он хотя бы что-то спросил. Может быть, ей поможет педагогический прием, который она про себя называет «честным обменом информацией». Марг будет все так же рассказывать ему то об одном, то о другом, и если в такой ситуации этот старый школьный прием сработает, то он рано или поздно не выдержит и что-нибудь ей расскажет в ответ. — В Чикаго Преданные обошлись со мной безобразно. Они не отвечали на мои вопросы. В Литл-Рок, штат Арканзас, мне сказали, что стоит попробовать съездить в Оклахома-Сити, а в Оклахома…