Я стройнее тебя!
Шрифт:
— Давай. Спасибо, — он отпивает глоток и отдает ей бутылку. — А ты?
— Спасибо. — Она пьет, словно прикасается к его губам. Она решает, что сейчас, в сумраке, среди шепчущих тополей, под журчание далекого ручейка, самый подходящий момент осторожно задать вопрос, который ночью в горах покажется совершенно естественным, как звуки природы. — Ты ее так любишь?
— Кого?
В его ответе не чувствуется ни капли преданности, и она вскидывает голову.
— Энни. Ты же ради нее в такую даль приехал.
Дэйв вместо ответа задает ей
— А ты?
— Что я?
— Ты любишь Энни?
— Она наша сестра.
— Она моя девушка. — Да-да, но Дэйв неожиданно делает паузу и добавляет: — Как мне кажется.
— И ты мне, конечно, не объяснишь, что это означает, да? — Ей хотелось бы сесть по-другому, чтобы как следует видеть его лицо, но она боится нарушить то, что происходит сейчас между ними.
— Я скажу тебе, когда сам пойму, — отвечает Дэйв.
— Но когда мы отправились в путь, ты просто с ума сходил, так хотел ее разыскать.
— Ну да. Я же знаю, каково оказаться в таком месте.
— Ты так и не сказал откуда.
— Мою двоюродную сестру тоже отправили в такое заведение.
— Извини. — После этих слов наступает такая гнетущая тишина, что Бетц спрашивает: — А теперь с ней все в порядке?
Он откашливается.
— Она умерла.
— Какой ужас!
— Поэтому я не позволю, чтобы это случилось еще с кем-нибудь из моих знакомых.
Теперь Бетц становится радостно и весело, она приятно взволнована.
— Конечно. Конечно, не позволишь. — «Только этого я и хотела. Теперь можно ехать домой». Подумав так, она сразу же раскаивается. — Мы спасем ее, — торопливо добавляет она. Мне просто пришла в голову глупость, Энни, прости меня. — Мы должны.
— И мы сделаем это.
— Да, сделаем, как бы страшно и трудно это ни оказалось.
— Разумеется.
— А когда мы ее найдем… — в мыслях она уже перенеслась в будущее.
Он немедленно отвечает:
— Мы с ними расправимся.
Ей хватает ума не спрашивать, каким образом.
— Хочешь еще пить?
— Спасибо, давай. — Они долго молчат, передавая друг другу бутылку. Бетц думает, что сейчас она и Дэйв Берман, который так ей нравится, близки, но мысль обрывается, не завершившись. К чему они близки? В очередной раз взяв у нее напиток, он случайно проводит пальцами по ее руке. И так же нечаянно, как ей кажется, его пальцы переплетаются с ее пальцами. Пустую бутылку она перекладывает в свободную руку и ставит на землю. Никто из них не принимал решений, но они держат друг друга за руки.
Дэйв произносит:
— Ведь ничего не случится, правда.
— О чем это ты?
Он указывает на блестящий «кусок сахара».
— Там, внизу.
— Думаю, нет. Их оттуда не вытащить, разве только позвать на помощь части особого назначения, полицейских или гвардию, а двери взорвать фанатами и отправить внутрь ударную группу со специальным оружием.
— А вызвать мы их не можем, потому что Преданные имеют лицензию, и все совершенно законно.
— И
— А она сейчас там?
— Этого мы не знаем.
— Она там, — говорит Дэйв, — она именно там.
— Думаю, ты прав.
Высоко в горах все странным образом усиливается. Настроение поднимается, чувства сверхъестественно обостряются. Еще не успела зашевелиться у них за спиной земля, а по спине уже побежали мурашки, как будто их тела, настроенные на нужный канал, уже получили сообщение. Они вскочили на ноги еще до того, как в зарослях позади них началось какое-то движение.
Открылся люк потайного хода, и оттуда появился худой лысый человек.
Дэйв пробормотал:
— Господи!
— Именно. — Этот человек так стар, что им даже приблизительно не оценить его возраст, но очень подвижен; одет он, по их представлениям, как ниндзя: в черный свитер и черные джинсы. — По крайней мере, насчет Господа Бога ты не ошибся.
Бетц решает заговорить.
— Кто вы?
— И что вы имеете в виду?
— Меня зовут брат Теофан. Нет-нет, я не тот самый Теофан, меня просто назвали в его честь [36] .
36
Знаменитый монах (1912–2003), родом из Вьетнама, провел последние годы своей жизни в США; писал статьи и книги.
— Я не знаю, кто это.
— Он был монахом.
— А вы?
— Я другой брат Теофан, из аббатства святого Бенедикта в Сноумассе. Один из последних.
— Я думал, что это все принадлежит Преданным, — Дэйв резко дергает головой, указывая на здание. — Мне казалось, что они…
— Скупили наш монастырь? Нет, мы им отказали. Выжили нас отсюда? Нет. Видит Бог, они пытались. — Теофан пожимает плечами. Даже в темноте этот жест выглядит многозначительно. — А в «Эрл Энтерпрайзиз» не привыкли получать отказ в ответ на свое предложение.
— «Эрл Энтерпрайзиз»?
— Преподобный Эрл руководит заведениями Преданных Сестер, разве вы не знали? Как я понимаю, и всем прочим тоже управляет он.
— Ужасно, — восклицает Бетц.
— Он хотел, чтобы финансовый центр находился в надежном месте.
— Финансовый центр?
— Поэтому он и решил купить наш монастырь. А мы не хотели его продавать.
Дэйв кивает в сторону здания.
— Но они же теперь здесь.
— Когда мы отказались продать монастырь, они просто начали обосновываться на том же самом месте, но мы все равно не ушли. И тогда они построили вот это уродство без окон, которое вы здесь видите. Оно окружило нас. Они думали, что мы испугаемся, но в этой долине — вся наша жизнь. — Теофан машет рукой в сторону «сахарного куба». — Наше аббатство оказалось в самой середине, скрытое окружающими постройками. Мы теперь глубоко внутри.