Я - Степан Разин

Строкин Валерий

* * *

Чертёнок маялся у дверей, боялся подойти, а я, хмурый и злой, сидел на лавке в горнице, кутался в овчинный полушубок. Начало октября выдалось холодным, изба не топилась и кругом бродили ледяные сквозняки.

– Докладывай - нечего там топтаться! Выпей вина!
– я кивнул на полную яндову, стоящую на грязном, неубранном столе.

Чертёнок несмело шагнул к столу, плеснул себе в чарку вина, выпил, вытер усы и выпалил:

– Бьём Милославского, батька!

– Уже месяц бьём!
– процедил я сквозь зубы, чувствуя, как приливает к лицу кровь и где-то внутри начинает колотиться сердце от кипучей ненависти

к обороняющемуся воеводе.
– На кол посажу!
– обещал я больше себе, чем казаку, расправу над воеводой.
– Уже четыре раза штурмовали кремль и никакого толку. Надо его взять, Чертёнок - ещё несколько недель и под кремлём никого не останется, все разбегутся!
– я схватил яндову и припал к терпкому монастырскому вину, вернул полупустой сосуд на стол и покосился на Чертёнка.
– Крестьяне зимовать по домам разойдутся. Повязали нас крепким узлом бояре, никак не разойтись. Чьи люди ушли сегодня под Казань?

Чертёнок промолчал.

– Не любят крестьяне воевать на чужом месте - думают, что всех своих бояр уже победили. Не успеем взять кремль, на помощь Барятинскому подойдут люди Урусова и Долгорукого, - я поднялся, скидывая на лавку полушубок. Сегодня сам поведу людей на приступ.

– Нельзя тебе, атаман, там быть.

– Слишком бережёте своего атамана - бабой сделали, а не атаманом!
– я снял со стены саблю, подвесил, поднял с лавки два пистоля и сунул их за пояс.

– Неровён час, г...

– Что?!
– резко спросил я.

– Ранят, - Чертёнок уставился в пол.

– Молчи - сами говорите, что вашего атамана ни пуля, ни сабля не возьмут! Мол, заговорённый он - может, если захочет, обернуться ясным соколом или серым волком!
– я прошёл через горницу и ударил в дверь.

Она распахнулась, и в избу влетел холодный осенний ветер. Я сразу же увидел бегущего к избе казака.

– Батька, Барятинский опять подходит к Симбирску!

– Неймётся, значит, воеводе?!
– заскрипел я зубами.
– Сегодня я с ним покончу! Чертёнок, зови Ивана Ляха, Мишку Харитонова, Петра Еремеева - пусть людей собирают! Дадим бой воеводе!

* * *

Бой произошёл у речки Свияги, в двух верстах от Симбирска... Конница понеслась навстречу боярским всадникам с гиканьем и удалым свистом, загремели пистоли, но их тут же заглушил пушечный грохот.

– Вперёд, соколы - молодцы-удальцы!
– весело кричал я, размахивая саблей и увлекая вперёд конницу.
– Сегодня расправимся, наконец, с Барятинским!
– шептал я себе под нос.

Сошлись и тут же перемешались в диком крике, в смертельных взмахах сабель, под ржание встающих на дыбы лошадей.

– Ух!
– стрелец с красной, кровавой полосой на лице, отмеченной саблей, откинулся на спину коня.

Над головой прогремел выстрел. Кто-то громко закричал. Вокруг перекошенные ненавистью лица стрельцов - боярских людей. Эх, сабля - гуляй, милая! Сегодня твой пир - вкушай чужую кровь, неси смерть!

Мы быстро опрокинули и разметали дворянскую конницу. Впереди проглянул обоз Барятинского - вот она, удача и победа! И вдруг, впереди обоза выбежали ряды стрельцов. Их пищали окрасились дымками, грянул залп, и полетели с коней мои лихие казаки. Мой конь споткнулся, и я тоже начал падать. Конь тихо заржал, опрокидываясь на бок. Я успел соскочить и покатился по жидкой, взбитой копытами коней, орошённой кровью и дождём земле.

– Батька - сюда!
–

закричал Иван Лях.

Его крик утонул в новом оружейном залпе. Пороховой дым густым облаком покрыл поле, скрывая стрельцов и казаков. Битва стала нереальным сном, в котором всё слишком медленно и вяло. Не дым, а болото, сквозь которое продираешься с большим трудом.

Откуда-то вынырнул Лях и привёл с собой сменного коня. Я взлетел в седло.

– Где казаки? Собирай их и вперёд - ещё немного и они побегут! закричал я.

Прогремел ещё один залп.

– Батька, отступаем! Не пробиться нам к ним!
– Иван покачивался в седле, его плечо было мокрым и красным.

Конь хрипел и мотал головой, разбрызгивая белую пену и косясь на седока обезумевшими глазами.

– Конница!
– закричал кто-то из наших.

Дворянская конница неожиданно появилась слева и ударила нас.

– Вперёд!
– закричал я в исступлении, но было поздно - царские войска теснили нас со всех сторон.

Всё, что мы смогли сделать, так это, огрызаясь, отойти с поля боя, сохранив порядок.

– Лазарка, скачи в острог за помощью - пусть пришлют людей и пушек! приказал я есаулу.
– Надо кончать с Барятинским - или мы, или он!

К вечеру мы вновь сошлись с боярским войском, испытывая взаимную ненависть и жажду убивать друг друга...

Не подведи казаков необученные и необстрелянные мужички, одолели бы Барятинского.

...Я был в самой гуще схватки, когда почувствовал сильный удар в ногу пуля прошла сквозь икру. Я развернулся в седле и рубанул дородного дворянина по голове. Неудачно - сабля пошла вскользь и дворянин уже валился на меня, широко вытаращив глаза. Чертёнок вовремя всадил ему в спину пику.

– Молодец, Чертёнок!

– Я всегда рядом с тобой!
– весело закричал молодой есаул, выхватывая из-за пояса заряженный пистоль.

Его взгляд упал на мою ногу - она стала мокрой от крови.

– Батька, ты ранен?! Надо отходить!

– Некуда отходить!
– закричал я. Вперёд! Только вперёд! Уничтожим боярских холуёв! Соколы, за мной!

Оглушительно свистя и размахивая саблей, я направил коня в толпу дворян. Они испуганно шарахались от меня с криками:

– Разин! Разин!!!

Двое кинулись ко мне наперерез. Чертёнок чуть отстал, и я услышал, как прогремел его выстрел. Его стали теснить. Отчаянно матерясь, Чертёнок вертелся в седле, размахивая саблей. Одного храбреца-дворянина я срезал саблей, и чернобородая голова в золочёной мисюрке покатилась по земле, скаля зубы. В это время второй прыгнул на меня со спины и схватил за шею. Я выпал из седла. Он - за мной.

– Вот ты, вор и попался!
– зашипел мне с ненавистью дворянин.

Он крепко прижимал меня к земле, придавив тяжёлыми доспехами.

Не было сил перевернуться или сбросить его. Чужие руки вцепились в мою шею и стали душить.

– Живым я тебя не выпущу, тать!
– выдохнул он мне в ухо.

Я резко двинул головой назад и ударил его в лицо. Хватка дворянина ослабела, он стал ругаться, и я вывернулся из-под него, улучив удобный момент. Мы, сцепив зубы и тяжело сопя, молча катались по земле. Рана давала себя знать, и дворянин прижал меня к земле и вновь схватил за горло. В это время подоспели казаки и рубанули по нему шашками. Дворянин поник мне на грудь и ослабил хватку. Я отшвырнул его в сторону и стал осторожно подниматься: