Я - Степан Разин
Шрифт:
* * *
Вот она - небольшая комната: лавка, укрытая овчиной, вымазанная красной глиной, новая печка, треск поленьев, по комнате расходится тепло, по углам нет никаких образов, на стене - старый персидский ковёр, на котором висят две сабли - одна из них принадлежала Леско, три заряженных пистоля. На столе ровным пламенем горит лучина, освещая синюю скатерть, чарку, кувшин, тарелку с ржаными лепёшками и сухой таранькой. Тени стоят ровно, не шелохнуться. За окном, затянутым бычьим пузырём, притаилась ночь. Слышится скрип снега снаружи ходит караульный. Я сижу,
Новости приходили несчастливые: Фрол доносил, что в Царицыне неспокойно, Василий Ус тяжело болел в Астрахани - хорошо ещё, что рядом с ним был Фёдор Шелудяк. Поднял голову Корнила, сзывал к себе домовитых, грозился идти на Кагальник и пленить вора Стеньку. Старик мечтал оправдаться перед Москвой, что допустил на Дону такую крамолу - хотел выслужиться, доказать свою преданность. Крестьянские отряды били в лесах, крестьяне разбегались и прятались по деревням, а разгневанные бояре и дворяне ловили их и вешали.
Весна. Я жду весны... Где же ты, весна?..
Хлопнула дверь. Я насторожился - странно, что караульный не остановил вошедшего. Вспорхнула занавесь, отделяющая комнату от прихожей. Я прищурился, пытаясь рассмотреть гостя. Передо мной стоял высокий, широкоплечий казак, заросший густой чёрной бородой и длинными усами. Из-под густых, чёрных бровей весело и радостно блестели глаза. Из-под распахнутого овчинного тулупа торчал белый кафтан, ставший чёрно-серым от долгой службы. В этом кафтане есть что-то знакомое... Я пытаюсь вспомнить, кто же носил такой белый кафтан.
– Здорово, батька!
– гаркнул казак.
Я срываюсь с места - только по голосу и можно было узнать Микифора Чертёнка.
– Чертёнок! Сам Бог тебя ко мне послал!
Мы крепко обнимаемся. Я усаживаю его за стол:
– На-ко с дороги чарку и рассказывай, рассказывай свои новости.
– Да нечего рассказывать, батька, - Чертёнок хмуро улыбается и, насупив брови, выпивает чарку, тянется к лепёшкам, жуёт, смотрит на меня, наконец, нехотя произносит: - Бьют нас поганые воеводы!
По губам гостя ползёт злая улыбка.
– И откуда ты, Чертёнок?!
– я рад ему, такие люди мне сейчас очень нужны.
Такие, которым я верю, как самому себе.
– Из-под Тамбова. Степан Харитонов остался - ещё воюет по засекам, Микифор тяжело вздохнул.
– Холодно, - он покосился на печь и скинул на пол тулуп.
– Крестьяне устали и запуганы, не хотят больше воевать, разбегаются по домам, - он махнул рукой, сам налил себе чарку, выпил.
– Не научились они воевать. Туда бы тысячу казачков - навели бы шороху! Крестьяне же с
– Но воюют?
– Пока воюют.
– Придёт весна, и двинем мы, Чертёнок, по новой - выведем всех бояр, объявим народу волю!
– Весной крестьяне не пойдут.
– Татары поднимутся, калмыки, мордва, марийцы, донцов подниму. Сейчас силу в Царицыне коплю - там Фрол с Шумливым заправляют. Так что люди будут.
– Это хорошо - бояре здорово крови нашей попили. Счёт к ним был большой, а стал ещё больше. Я к тебе едва пробрался, - Чертёнок зевнул. Всё мечтал отогреться, отоспаться, отдохнуть до весны, - он тихо рассмеялся невесёлым смехом и вцепился руками в чёрные, смоляные кудри.
– В Арзамасе лютует Долгорукий, город залит кровью. По всему Арзамасу виселицы стоят, повешенные гроздьями висят по сорок - пятьдесят человек. Говорят, что всего казнили до одиннадцати тысяч.
Я налил ему чарку:
– Пей, Микифор.
На голове тревожно запульсировала симбирская рана. Я стиснул виски пальцами.
– Ничего, Микифор - весной... Придёт весна и как только сойдёт снег, мы за всё поквитаемся с Долгоруким, Барятинским и другими.
– Поквитаемся, - согласился начавший хмелеть Чертёнок: - В Галичском уезде ведёт сыск воевода Семён Нестеров, в нижегородском - Бухвостов. Перехватил его отписку в Москву - страшное пишет, сволочь!
– Чертёнок грохнул кулаком по столу и беспокойно посмотрел на меня.
– Мы ещё живы - есть кому начинать дело!
– я хлопнул есаула по плечу. Вот придёт весна.., - я посмотрел на окно - на улице начинала завывать вьюга.
– Да, придёт весна.., - задумчиво отозвался Чертёнок.
– Может и Харитонов вслед за мной объявится - тяжело сейчас воевать... Знаешь, теперь даже не вериться, что мы когда-то гуляли по Персии. Славные, батька, были времена!
– Ещё славнее будут - вот сделаю тебя воеводой Москвы!
Чертёнок рассмеялся:
– За то и выпить не грех!
Я налил чарки:
– Как думаешь, Микифор - выстоим до весны?
– Выстоим, батька - не так просто отнять у крестьян волю, когда они её на вкус попробовали. Знают теперь свою силу.
– И я так думаю.
Ударили чарками, выпили. Вьюга за окном всё усиливалась - я услышал, как охранник вошёл в сени.
– Гей, казак - иди, выпей чарку!
В горницу вошёл замёрзший, высокий, широкоплечий казак в запорошенном снегом тулупе. Мохнатая шапка была надвинута на самые брови.
– Видишь, какие у меня молодцы?!
– я протянул казаку полную чарку.
– Вижу.
– Чертёнок кивнул кудрявой головой.
– Хороший казак.
– Благодарствую, атаман!
– поклонился казак и ловко опрокинул чарку себе в рот.
– Ай да казак! Каков питок!
– рассмеялся Чертёнок.
– Налей ему ещё одну, батька!
– Пусть выпьет, - я подал стражнику вторую чарку.
– Благодарствую, атаман, - повторил казак и так же лихо выпил.
– Теперь хватит, - сказал я.