Я спас СССР! том 2
Шрифт:
– Я не поняла, а что в моих словах смешного?
– Ничего, не обращай внимания! – я пытаюсь унять истерику, с трудом успокаиваюсь. Да… накрыло меня. Психика да еще с этим Словом в голове, просто не справляется. Слишком сложный «софт» на слабый «хард» установили высшие силы.
Прикрываю глаза рукой, делаю пару вздохов. Ольга окидывает меня подозрительным взглядом:
– Ты что – передумал? Отказываешься от своего обещания?!
– Боже упаси! Как ты могла обо мне так плохо подумать?
– Тогда через сорок минут сбор в актовом зале, не опаздывай.
Недовольная Ольга уходит, а я, совладав, наконец,
В комнате никого нет, Индус с Кузнецом на практике. Я быстро переодеваюсь в хаки – вот снова форма пригодилась – на ноги вместо ботинок натягиваю кеды. На ходу проглатываю пару вареных яиц и кусок черного хлеба, оставшиеся от завтрака, пишу записку для Вики и спускаюсь вниз. Времени остается только-только забежать в приемную комиссию к Димону и звякнуть Мезенцеву. Надо предупредить, что до завтрашнего вечера сваливаю из города и сообщить, где меня искать в случае чего.
Друг, увидев меня в форме, делает стойку, как волкодав почувствовавший добычу:
– Опять что-то стряслось?
– Успокойся. Оля Пылесос стряслась. Помнишь, я обещал с ней в поход пойти? Пришло время платить по счетам. Записку Вике занесешь?
Кузнец неодобрительно качает головой. А потом, вспомнив что-то, тащит меня к окну и жарко шепчет на ухо:
– Лева вчера ночью слушал голоса… ну, ты понимаешь. Так вот: эти гады уже откуда-то все узнали и теперь несут такое, что волосы дыбом встают! – друг закатывает глаза, пытаясь припомнить слова Когана – «На фоне голода и протестов трудящихся, в Союзе обострилась борьба группировок в Кремле…» Дальше что-то про ожесточенную грызню кланов, которая перешла в попытку военного переворота. Во… Ну, и про бомбу в самолете они тоже уже знают.
Димон разводит руками. Я вздыхаю и смотрю в окно. Слава богу, что о стрельбе на Лубянке на Западе неизвестно, вот был бы шухер. Двойной. Вслух же говорю:
– Нет, Димыч, а чего ты ждал – что все останется шито-крыто? Это после танков на улицах Москвы и митинга на ЗИЛе, где были сотни людей?
– Да, я все понимаю, но западники-то какие ушлые!
– Они за это хорошие деньги получают. Ну, ладно я побежал, а то меня Ольга прибьет.
Димон ехидно посмеивается:
– Крепись, старик! Мысленно мы с Левой с тобой. Будем надеяться, что она там тебя не изнасилует.
– Типун тебе на язык! – Я суеверно сплевываю через левое плечо.
Воспользовавшись местным телефоном, звоню на Лубянку. В приемной Мезенцева у телефона все тот же неизвестный мне лейтенант Фомин. Генерала на месте нет. Подозреваю, что он сейчас в Кремле на Пленуме. Ну, и чудненько! Скороговоркой прошу передать ему, что я с группой ушел в поход в Бородино. Буду завтра к вечеру…
Походы – это особый вид летнего отдыха в 60-х годах. Дачи еще мало у кого есть, садоводство и огородничество считается уделом пенсионеров. В деревню к родственникам не смотаешься – выходной день-то всего один, воскресенье. И чем заняться
А что делает продвинутая молодежь? Молодежь идет в поход. Собираются группой в несколько человек в субботу вечером, после работы, и с палатками отъезжают подальше от Москвы, выбирая те места, куда горожане с детьми на один день не поедут. Пусть далековато, зато природа там еще первозданная и «пляжников» нет. Времени до темноты как раз хватает, чтобы доехать, найти место, где поставить палатки, и набрать дров, на которых будет приготовлен ужин. В отличие от «пляжников», эти смелые отдыхающие называются «дикарями», а сами они гордо считают себя туристами. Ибо их главное отличие – наличие палатки, котелка, удочки и прочих соответствующих атрибутов. Нет в личном хозяйстве палатки и котелка? Не беда! Идёте в ближайший пункт проката, предъявляете паспорт, заполняете короткую бумажку и вас обеспечат всем необходимым инвентарем, причем за весьма умеренную плату. Советское государство с 50-х годов туризм всячески поддерживает и повсеместно рекламирует.
В нашем случае все происходит гораздо проще – инвентарь в необходимом количестве есть на складе у завхоза. А провиант по специальной заявке от университетского клуба нам выдают в студенческой столовой, т. к. туристические походы причислены к разряду важных общественно-спортивных мероприятий. Да и место для ночлега нам искать не придется – в Красновидово у МГУ есть своя турбаза, переночуем мы там.
Лишний раз убеждаюсь, что Оля Пылесос – прирожденный лидер и организатор. Под ее неусыпным надзором группа из двадцати шумных студентов быстро превращается в хорошо слаженный отряд. Вскоре вещи и продукты разложены по рюкзакам, палатки приторочены сверху кожаными ремешками, сбоку за них же подвешены котелки и фляжки. Оля цепким взглядом еще раз окидывает подчиненный ей отряд и не найдя к чему придраться, коротко командует:
– Вперед!
До места мы добираемся долго. Метро – Белорусский вокзал – потом больше двух часов на электричке. Но время пролетает незаметно, в дороге народ развлекает себя, как может. Девчонки хихикают и болтают о чем-то своем женском, парни за спиной бренчат на гитаре, обсуждают прошедшую сессию и травят байки. Оля сидит напротив и разглядывает меня в упор, но я делаю вид, что не замечаю ее взглядов, а потом и вовсе прикидываюсь спящим. Наконец, она не выдерживает:
– Не понимаю, как можно спать в таком шуме…
– Послужила бы в армии, поняла – приоткрыв один глаз, отвечаю я.
– Ты что, не спал сегодня ночью? – с подозрением смотрит на меня староста.
Я тяжело вздыхаю, начиная догадываться, что в покое она меня просто так не оставит.
– Почему не спал? Спал. Просто мы с Кузнецом поздно вчера в общагу вернулись.
– А где были?
– По заданию газеты мотались.
Я снова закрываю глаза, давая ей понять, что поддерживать этот разговор я не хочу. Но бесцеремонная староста никак не уймется, прилипла как банный лист: