Я Скелет? Да вы издеваетесь!
Шрифт:
Мой план атаки постепенно обретал чёткие очертания. Я уже видел отсюда заколоченные проходы в сети пещер, которые идеально подошли бы для подрыва. Единственное, что требовалось — это источник огня для фитилей. Но и с этим всё должно было быть не так уж сложно, ведь изнутри лагеря под потолок пещеры поднималось сразу несколько столбов дыма. Значит, у них есть печи. Или что-то ещё, что горит.
Итак, план был прост и элегантен, как хорошо отточенный меч: прорваться внутрь, найти источник огня, взять его с собой и подорвать проход, который я уже приметил. А чтобы пауки точно пришли, если шум взрыва вдруг их отпугнёт, мои скелеты вытащат
Я повернулся к своему отряду. Они стояли, вытянувшись в ряд, их черепа устремлены на меня. Мои двадцать шесть безмолвных бойцов. Идеальные инструменты.
«Отряд „Пауки“, следовать за мной!» — мысленно отдал я команду.
Скелеты синхронно двинулись вперёд, их шаги звучали в унисон по каменному полу тоннеля. Мы обогнули поворот, и перед нами предстало зрелище, которое, если бы я был способен на смех, вызвало бы у меня приступ гомерического хохота.
Два гоблинских охранника. Они стояли перед хлипкой деревянной оградой с небольшими воротами. Их позы выражали такую глубокую скуку и безразличие, что они первое время даже не замечали нас, приближающихся к ним. Один ковырялся в носу, другой зевал, прикрывая пасть ладошкой. Их маленькие, сморщенные морды выглядели абсолютно безмятежно. Я приближался, а они всё так же стояли, погружённые в свои гоблинские мысли, не подозревая о надвигающейся угрозе.
И тут, когда мы были уже совсем близко, один из охранников вздрогнул. Его маленькие черные глазки расширились, и он медленно, словно в замедленной съемке, повернул голову в нашу сторону. Его взгляд скользнул по рядам скелетов, по мне, и его челюсть отвисла.
— О-курва?! — выдохнул он, и его голос был полон шока.
Второй гоблин, заметив реакцию товарища, тоже обернулся. Его глаза округлились до размеров медных монет. Он начал дрожать.
Первый гоблин, дрожащими руками, вытащил из-за пояса какой-то продолговатый предмет. Он был полым, из грубо обработанного дерева, и выглядел как… рог. Тот самый, о котором говорил мой пленник. Он поднёс его к губам и начал в него дуть.
Раздался звук. Низкий, гортанный, пронзительный вой, который разнёсся по всей пещере, отражаясь от стен, словно сотни призраков. Это был призыв. Сигнал тревоги.
— Кири-ка! Куру кака! (Откуда так много! Опять эти костяшки! Это же те самые которые горели, как исчадья ада!), —крича, гоблин вдруг сорвался с места.
Он, визжа как свинья, бросился за ворота, которые были единственным путём в их лагерь. С диким лязгом и скрипом тот захлопнул их за собой, позабыв о товарище, который всё ещё пытался подать второй сигнал. Тот, отвлёкшись на панику бегущего, остановился, и его второй призыв получился слишком тихим, едва слышным. Бесполезно.
Гоблин, оставшийся за воротами, обернулся на нас. Его маленькое, зелёное лицо исказилось в гримасе ужаса и отчаяния. Он кинулся на ворота, колотя по ним кулаками, крича что-то невнятное, умоляя открыть. Но было уже поздно. Мои скелеты, ведомые моей волей, неумолимо приближались.
Я подбежал к воротам первым. Гоблин не успел даже понять,
[Уровень: 4 (17/21 ОС)]
Очки опыта есть очки опыта. И этот гоблин принёс мне целых два из них на пути к пятому уровню.
Я бегло осмотрел неаккуратную, кривую конструкцию ворот. Деревянные доски, наспех сколоченные, с большими щелями. Через одну из таких щелей я увидел, что тот паникующий гоблин закрыл дверь всего лишь на засов. Как он закрыл, так и я снова их открою.
«Отряд „Пауки“, подойти ко мне!»
Скелеты, повинуясь, столпились у ограды. Их костяные тела образовали живую стену. Я, недолго думая, начал взбираться по ним на ограду. Её грубо распиленные брёвна, торчащие сучки, щели между досками и неаккуратные выступы — всё это служило мне опорой. Я цеплялся за них, словно за лестницу, мои костяные пальцы находили надёжные упоры в каждом отверстии.
Я взобрался. По ту сторону ограды, в нескольких метрах от меня, стоял тот самый испуганный гоблин, который захлопнул ворота. Дрожа всем телом, он держал перед собой простую короткую палку, как оружие, но даже со стороны было видно, что он не доверяет ни ей, ни себе. И бежать он тоже не мог. Он кричал, его голос был пронзительным:
— Кура! Куру-ку! Кура-ри-ри! (Я не позволю вам! Подкрепление! Оно уже движется! Его вызвали рогом!)
Он всё ещё верил в свою «гениальную» систему безопасности. Какой наивный. Я его не слушал. Просто спрыгнул с ограды прямо на него. Вдавив в землю, своим двуручным мечом я с лёгкостью перерезал ему шею.
[Уровень: 4 (19/21 ОС)]
Ещё плюс два очка. Отлично.
Я снял засов, и ворота со скрипом распахнулись. Мои скелеты, двинулись дальше, вглубь гоблинской базы.
Да, конечно… Эта их «оборона» действительно то, что можно было назвать «гениальным». За воротами была выстроена целая сеть баррикад, представляющая собой небольшие рвы и насыпи. Всё, чтобы можно было встретить врага. Однако к моменту, когда появились другие гоблины, мои скелеты уже всё это обошли. Мы шли по прямой, минуя их укрепления, словно они были лишь декорациями.
Их пришло всего пятеро. Они выскочили из-за какой-то палатки, их морды были искажены шоком. Они начали орать, их гортанные голоса дрожали:
— Кура! Куру-ку! Ку-ку-ку! (Скелетов слишком много! Стражи у ворот должны были подать не один сигнал, а больше! И как они прорвались?! Вся наша выстроенная гениальная система обороны прорвана! Мы даже не успели её использовать!)
Их проблемы были мне только в плюс. Я вёл своих скелетов дальше, намереваясь вступить в бой. Но эти пятеро гоблинов сорвались с места, отказываясь сражаться. Кто-то из них кричал, что нужно привести больше солдат. Но тут другой возмутился:
— Кура! Куру-ку! (Если скелеты прорвутся дальше, то нам придётся сражаться в мастерских! Они всё сломают!)
Тогда главный из пятёрки, резко обернулся и пихнул говоруна. Его сморщенное лицо исказилось от ярости.
— Кура-ки! Куру-ка! (Остаться! Задержать костяшек до прихода настоящего подкрепления!) — рявкнул он, и взгляд, полный злобы, ещё на двоих, заставил их тоже замереть.
Трое гоблинов. Они смотрели на нас, испытывая даже что-то большее, чем отчаяние. Их плечи поникли, маленькие глазки лихорадочно метались, ища выход, но его не было. Они были обречены. И они это знали.