Я Скелет? Да вы издеваетесь!
Шрифт:
Я указал на тех гоблинов, облепленных паутиной, которые находились под башней. Затем я приказал, чтобы один из скелетов атаковал паутину, которая удерживала гоблинов. И снова указал на авантюристов, а затем ещё раз на нарисованную рогатку.
Вожак с удивлением посмотрел на меня. Его маленькие глазки расширились.
— Кура… раку? (Ты хочешь, чтобы… мы закидали людей паутиной?) — он был поражён этой задумкой. — Кура! Куру-ку! (Моя… моя гений! Два года назад моя впервые придумал использовать пауков для производства брони, но ещё ни разу не догадался попытаться стрелять из рогаток их паутиной! Если бы это раньше пришло моя в голову, то бой с твоя
Он был в восторге. Его голос, до этого полный страха и возмущения, теперь звучал почти благоговейно.
Тем временем обе гоблинши «незаметно» подбирались к нам со спины и встали рядом, явно специально выдерживая присутствие, чтобы я к этому привык и расслабился. Одна из них всё ещё прятала нож. Зря они это делали, но я снова решил проигнорировать. Если они все же решаться на атаку, это можно будет как следует использовать.
Вожак, замявшись, вдруг неуверенно поставил условие:
— Кура… ракури. Куру-ку. (Моя готов атаковать людей, но только если… скелеты тоже будут участвовать и перестанут убивать гоблинов, а после победы помогут избавиться от пауков.) — Затем, испугавшись моей реакции, вожак попытался оправиться, заявив: — Кура-ку! Куру-ку! (Этот лагерь теперь по праву принадлежит тебе! Все здания, территория и ресурсы!)
Да что ты, а я не знаю? Он хочет «великодушно» отдать мне то, что и так вправе забрать любой победитель.
— Ракура ра!.. Рара… (И… и твоя очень великий! Только с такими честными условиями моя бойцы согласятся с честью отдать свои жизни плану… плану твоя сильного гения!)
Это что, он похвалить меня так пытается?
Видно было, что он не искренен, а слова звучали слишком натянуто. Тем не менее, он действительно пытался выбить для своего племени какие-то выгодные условия. Пусть будет так, это начинало выглядеть действительно интересно. Тем более, что, если они все становятся моими инструментами, мне следовало обеспечить для них нормальные рабочие условия.
Но ситуация была из ряда вон. Работать сообща с гоблинами сразу после того, как по моему приказу скелеты почти уничтожили их лагерь? После всех наших сражений друг с другом? Кроме того, я видел в глазах вожака некий недобрый блеск. Тот, гарантированно, предаст меня при первой же возможности… Впрочем, в этом не было ничего удивительного, а вполне ожидаемо. Однако он обязательно об этом пожалеет. Даже пообещав добровольно отдать этот лагерь, он ведь, наверняка, просто хотел под шумок вынести что-то отсюда? И это была мысль. Он, должно быть, не их основной. Здесь же только их бойцы. У гоблинов, наверняка, есть ещё какое-то место?
И тут та гоблинша, которая спрятала нож, с визгом кинулась за спину вожаку и неуклюжими движениями распилила тряпку, которая связывала его руки.
Признаюсь, в этот момент я был больше занят командованием скелетами, нежели ими. Но как же они ошиблись, посчитав что я ничего не видел.
Вожак, освободившись, мгновенно выхватил у неё кинжал и бросился на меня.
Глава 14
Вожак яростно наносил по мне удар за ударом, кинжал вонзался между моих костей, издавая неприятный скрежет.
Я в ответ лишь обернул на него свою голову. Для начала, я был немного удивлён, что тот предал меня настолько быстро. Но непонятно, на что вожак вообще надеялся. Он ведь напал на скелета! Этот ножик совершенно не мог мне навредить, сколько бы он ни пытался колоть мои кости.
Поняв, что эффекта никакого нет, и что только
— Курари! Рику! Кури рикури! (Прости! Моя! Моя не хотел!) — его гортанный голос дрожал. — Кура-ку! Курари куриру! (Моя племя… моя племя погибнет в этой атаке!) — он заскулил. — Рику кура куриру! (Моя был… обязан хотя бы попытаться это предотвратить!)
Я ответил, пнув его от себя. Он откатился по полу, скуля. Но я тоже не терпел бы и искал варианты, будь я на его месте. В следующую встречу мы обязательно попытаемся убить друг друга, но в этот раз наша взаимная неприязнь только лишит выгод обоих. Если гоблины сами применят свои рогатки и добровольно вступят в бой, это будет намного более эффективно, чем запугать их. Напуганные они не станут драться вовсе.
Я резким жестом указал гоблинше на посох вожака, стоящий у стены внутри башни. Она, не понимая, что я хочу, уставилась на меня.
— Рику ки? (Что хочешь?) — пропищала она, и ее маленькие глазки недоуменно заморгали.
Я махнул рукой, приказывая притащить посох. Она поспешно кивнула и в спешке принесла его. Я, взяв посох, с пренебрежением бросил его в вожака и указал вниз с балкона.
Я дождался пока вожак поднимется, а затем прихватил его за шиворот, чтобы придержать, когда тот выглянул на уже подготовленную толпу своих побитых, напуганных и уставших бойцов. Тяжело вздохнув, вожак поднял над собой посох, гонясь произнести судьбоносную для их племени речь.
Вожак гоблинов, этот круглый, носатый пузан с посохом, похожим на сухую ветку, вдруг преобразился. Ещё секунду назад он дрожал в луже собственного страха, а теперь, после моего «предложения» о сотрудничестве, его маленькие глазки загорелись каким-то безумным, совершенно неожиданным энтузиазмом. Конечно, я зарядил ему по башке пару раз, но, видимо, это только добавило ему ясности.
— Кура! Куру-ку! Кури-ри-ри! (Моя племя, слушай! Великий скелет-вожак, да, он! Он пришёл! Он пришёл, чтобы помочь нам! Мы будем сражаться вместе! Против людей! Против этих грязных, вонючих людей, которые хотят украсть наш труд, нашу добычу! За нашего великого вожака! За наш лагерь! За наше будущее! За гарем и за еду! — его гортанный голос, хриплый от криков, разнёсся по всей башне, а затем и по всему лагерю, когда он выскочил на балкон, размахивая своей веткой-посохом, как знаменем.
Гоблины, уставшие, побитые, ещё недавно дрожавшие от страха перед пауками, вдруг с неистовым воплем ответили ему. Они, казалось, воспрянули духом. Их маленькие, сморщенные лица исказились в гримасах ярости, а их примитивное оружие поднялось в воздух. Невероятно. Как бы ни был плох их лидер, но почему-то они всегда следовали его словам. Возможно, дело было в его обещаниях о гареме и еде. Или в том, что он, несмотря на всю свою трусость, всё же вышел к ним и кричал, словно герой.
Я оставил вожака руководить своей частью плана, а сам спустился с башни и вместе со скелетами, направился за пределы гоблинского лагеря. Нет, я не собирался нарушать договор. Мой план был куда продуманнее. Я хотел атаковать авантюристов с фланга, а это возможно было сделать только внезапно. И это не была бы простая атака. Я чувствовал, что наших сил всё ещё недостаточно. Было бы слишком самонадеянно рассчитывать только на количество моих скелетов против авантюристов, пусть даже отвлечённых на гоблинов. Особенно учитывая такие себе боевые навыки у моих костяных подопечных.