Я – первый
Шрифт:
Я начал стрелять, ориентируясь в основном сначала по звуку, так как сначала ничего в густых зарослях разглядеть не удавалось. Затем ко мне присоединился Артур, и мы, обдирая себе локти, живот и ноги о речное дно, постоянно перемещаясь за камнями, попытались отбить стремительную атаку нападавших.
Намерение убить нас ясно читалось в их действиях. То есть не столько нас, сколько Бекхана. Нам-то было понятно, что это вооруженное нападение организовано не для того, чтобы застрелить двух пленных федералов.
Молодой
Только один раз нападавшие, видя, что мы нашли себе хорошее убежище и находимся практически в недосягаемости, попытались выйти на песок и броском преодолеть широкую отмель, но, оставив на ней трех человек, быстро откатились обратно.
Артур успел выдернуть из разгрузки убитого два автоматных рожка. И теперь мы, сбросив флажок предохранителя на одиночный огонь, судорожно отстреливались, ежесекундно меняя позиции и поочередно выстреливая по патрону в направлении кустарника.
Так как мы убили или ранили уже троих, огонь нападавших ослабел. Пойти в прямую атаку они уже не отваживались, понимая, что на видимом пространстве мы будем расстреливать их, как в тире.
Бекхан пришел в себя и все пытался высунуть голову из-за камней, чтобы посмотреть, откуда стреляют. Артур с удовольствием пару раз смазал его по затылку и пригнул голову вниз. Чеченец огрызнулся и заорал:
– Дай мне автомат!
– Обойдешься! Свой надо иметь! – весело прокричал ему собровец, меняя магазин. Он все время командовал мною, внимательно следя за тем, чтобы я не увлекался.
– Позицию меняй чаще, Сережка! Они пристреляются и завалят тебя! А ты мне еще нужен! Я в гости к тебе еще приеду!
– Сначала я к тебе! Но в горы ты меня больше не води!
Мы оба чувствовали себя прекрасно. Злость и раздражение, которые накапливались с каждым днем в плену и которые уже невозможно было сдерживать, теперь нашли выход в этой перестрелке.
Самое трудное здесь было – это высовывать голову из-за укрытия. Каждый раз приходилось подавлять в себе дикий естественный страх попадания в тебя пули. Казалось, что, пока ты выискиваешь глазами врага, он уже потянул за спусковой крючок, и так хочется спрятаться обратно. Спрятаться и убежать…
Все необходимые действия пришлось выполнять на высокой скорости и совмещать все это с высокой точностью стрельбы. Если бы не Артур, который стрелял и метался за камнями, как дикая кошка, то я бы не удержался. Он действовал в два раза быстрее меня.
Несколько гранат разорвались на отмели, взметнув пыльные кучи песка и маленьких камешков. Их явно не добросили из-за неудобного положения, в котором
Автоматы калибра 7,62 в наших руках легко скашивали и ломали ветки кустарника, а другого укрытия там не было, даже деревьев, и поэтому противнику пришлось искать укрытия на земле, а из такого положения прицельно и далеко гранату не бросишь.
Вдруг выстрелы прекратились.
– Уходят они, Серый! – проговорил мне после паузы собровец. – Должны уйти! Село ведь рядом…
Я понял его. На такую пальбу непременно сюда кто-то примчится, ведь Джамалдин знал, где тренируется его сын.
Мы лежали наполовину в воде, до пояса погрузив нижнюю часть тела в бегущую речку. Быстрое течение сдвигало туловище, и приходилось все время шевелиться, чтобы скорректировать положение тела. Несмотря на то что мы постоянно перемещались (пусть хоть на пару метров, но и это было очень важно), моя мошонка уже начала ныть от холода. Температура воды была близка к нулевой. Я постоянно, на одну-две секунды, выглядывал из-за камней, чтобы не прозевать возможную атаку. То же самое делал и Артур.
Вдруг в кустарнике оглушающе загремели длинные очереди, кто-то закричал, зашуршали, падая на песок, срезанные ветки, как будто невидимый великан смахнул их гигантской косой, затем опять все стихло, и Бекхана громко позвали по имени.
Чеченец довольно и радостно улыбнулся, быстро разогнулся и встал в полный рост. Он крикнул что-то и призывно замахал руками.
Затем повернулся к нам.
– Дай мне автомат, – сказал он и протянул руку к Артуру.
– Все равно патронов уже нет, – мрачно проговорил спецназовец, быстро откинул крышку ствольной коробки, выдернул затвор и бросил его в воду. Я, помедлив секунду, сделал то же самое. Бекхан нахмурился, но затем улыбнулся.
– Упрямые гяуры… Ну да шайтан с вами! – проговорил он весело, одним движением перемахнул через камни и побежал к кустарнику. Оттуда уже вышли несколько человек с оружием и осматривали трупы, лежавшие на песке.
В этот вечер нас не накормили и не дали помыться. Мы, угрюмые и неразговорчивые, лежали в темноте под одеялами. Через окошко было слышно непрекращающуюся суету во дворе дома, постоянно заезжали и выезжали машины, плакали женщины. Ревела скотина. Чувствовалось большое скопление людей.
Ахмата в подвале не было. И где он находился, нам было неизвестно. Хорошо еще, если на какой-нибудь работе. А если нет? А если его уже Джамалдин отдал другому чеченцу, тому, у которого брата в УБОПе убили? Мы просто боялись вслух задать этот вопрос друг другу.
– Это, наверное, дагестанцы за Бекханом пришли, – высказался я после долгого молчания.
– Это мы так думаем, что дагестанцы, а на самом деле может быть кто угодно… – угрюмо ответил Артур, поморщился и начал растирать локоть.