Я – первый
Шрифт:
Парень помолчал, потом неохотно ответил:
– Да по глупости. Приехал к своей девушке, полгода ее не видел, ну и узнали меня. Кто-то в Грозном видел… сказали боевикам… А я уже уезжать собирался.
– Ты из чеченского УБОПа? – переспросил я, уловив его акцент.
– Да.
– Ясно, – проговорил Артур, спуская ноги на землю и нащупывая ботинки.
– Вот ты нашел время, Ахмат, честное слово! – возмутился я. – Ты же знал, что в этом селе боевики, не мог не знать!
– Да знал я! – ответил глухо парень, без спроса прилег на артуровский топчан, прижал руки к животу, подтянул колени к подбородку
– Что у тебя болит? – наклонился он к лежавшему.
– Пройдет… живот… прикладом… когда за руки держали… – ответил тот, и по его голосу чувствовалось, что он сдерживает боль.
Артур вздохнул, похлопал его по плечу, и в этот момент снова открылась дверь.
– Эй, гяуры, выходи, Бекхан приехал, вас зовет!
– Ну что, неверные, посмотрим, на что вы годитесь! – весело встретил нас Бекхан, одетый в спортивную майку и шорты. Мышцы играли на его руках, туловище и ногах.
Здоровый, сволочь.
Чеченец улыбался и не обращал на нас никакого внимания, перешучиваясь со своими охранниками. Чувствовалось, что он бесконечно уверен в себе, в своих силах, и посматривает на нас, как на ходячие тренировочные мешки, которые к тому же еще умеют говорить. Я ощутил мимолетную дрожь и подавил ее усилием воли. Что это будет за тренировка, неизвестно. Поглядим.
– Переодевайтесь, и поехали! – прозвучал приказ, и нам под ноги полетел большой черный пластиковый пакет, из которого в пыль вывалились потертые спортивные штаны.
Возле двора стоял обыкновенный милицейский «уазик», оборудованный для патрульно-постовой службы, с отгороженным решеткой задним отсеком для задержанных и без внутренних ручек для открывания дверей.
Где Бекхан взял эту машину, мы не спрашивали. На дверце водителя виднелось несколько пулевых пробоин.
– Наверное, захватили при разгроме комендатуры, – хмуро предположил Артур, оглядывая железные внутренности машины.
Нам любезно предложили занять места в отсеке и захлопнули заднюю дверь. На передних сиденьях расположилась охрана, и мы двинулись вслед за личным джипом Бекхана.
Проехав все село, наша маленькая колонна поднялась в горы примерно на километр и затем, после резкого поворота, круто спустилась вниз.
На большой просторной песчаной речной отмели машины остановились.
– Переодевайтесь! Это мои личные вещи, я ими полы еще не мыл! – громко обратился к нам Бекхан.
Охрана одобрительно загоготала. Я не спеша развернул шуршащий пакет и вытащил провонявшие от долгого лежания старые спортивные штаны и майку. Полы-то ими не мыли, действительно, но и давно не стирали. Впрочем, выбора у нас не было. Преодолевая брезгливость, я напялил «спортивку» на себя и откровенно огляделся.
Мы находились на плотной широкой ровной песчаной отмели, недалеко плескалась река, и невысокие скалы, покрытые лесом, тянулись по правому берегу, а на левом, сзади нас, простирались густые заросли кустарника, тянущиеся до самой вершины горы.
– Значит, так… – проговорил чеченец. Он стоял перед нами на песке обнаженный по пояс, в шортах и босиком. Мощные, хорошо развитые мышцы всего тела играли при каждом его движении. Он был совсем
– Я увидел вас, когда вы дрались. – Он улыбнулся, показывая ровные белые зубы. – Я сам боец… Вы мне понравились… Я уважаю мужество, и вы показали его. Сначала я просто хотел вам помочь. Потом подумал, что вы можете и пригодиться. У меня соревнования через три месяца. Смешанный стиль. С тобой я буду заниматься боксом, а с тобой – борьбой.
И он поочередно ткнул в нас пальцем.
– Вас хорошо кормили, не били? – вдруг строго спросил он и оглянулся на охранников, которые расположились ровным полукругом вдоль кустарника и держали всю отмель под контролем.
– Нормально все… – хмуро ответил Артур и передернул плечами.
– Бороться со мной в полную силу и боксировать тоже, – приказал Бекхан. – Кто не будет мне сопротивляться, покалечу… – Чеченец помолчал, затем опять улыбнулся и добавил: – Перчатки есть, а заниматься будем здесь. Хотите, разминайтесь, хотите – нет, мне все равно. – И с этими словами он прямо перед нами, с места, сделал сальто назад через голову.
Борцом он оказался хорошим. Но с боксом у него не ладилось. Как я понял, он начинал свою спортивную карьеру с борьбы, а вбитые и заученные навыки на уровне рефлекса не забываются никогда. К Артуру он отнесся свысока и был сразу за это наказан. Плотный, тяжелый, подвижный, невысокий Артур сразу прошел ему в ноги, сделал подхват и опрокинул чеченца на песок. Тот быстро вскочил, как Джеки Чан, со спины на ноги, глаза его вспыхнули, и они снова сошлись в захвате. Я молча наблюдал за ними, прося бога только об одном – чтобы он не покалечил моего товарища. Тогда с ним далеко не уйдешь…
Артур с чеченцем толкались и боролись довольно долго. Так как оба они были без одежды до пояса, то сделать хороший захват для броска не получалось. Потные руки и корпус постоянно выскальзывали из таких же потных и мокрых рук противника. Несколько раз чеченец пытался провести бросок, но Артур грамотно оборонялся. В конце концов Бекхан свалил его на песок, воспользовавшись большей массой своего тела.
Стоявший со мной рядом охранник внезапно выкрикнул «Время!» (я вздрогнул), и два соперника сразу же опустили руки и сделали шаг назад.
– Ну неплохо, – проговорил Бекхан, оглядывая моего товарища.
– Ты «вольник», что ли? – спросил он у тяжело дышавшего Артура. Тот молча кивнул.
– Хорошо. Сейчас отдохнем и на тебя посмотрим, длинный, – бросил мне чеченец через плечо.
Я посмотрел ненавидящим взглядом ему в затылок и сжал зубы.
Не сказать, что легко, но я переиграл его. В технике я был сильнее. С первых же секунд я понял, что этот бой действительно ведется «без дураков». Бекхан вкладывал в свои удары всю свою ненависть к сопернику, умноженную на вес и немаленькую силу. К тому же на глазах своих земляков он не имел права проиграть мне даже этот тренировочный спарринг. Я моментально (все-таки четыре года в сборной города) определил, что вся боксерская подготовка чеченского бойца сводилась к одному мощному удару. Но хорошо поставленному. Я еще успел подумать – с уважением! – что если бы он попал в голову быка своим коронным справа, то бедное животное не пришлось бы и резать…