Я обязательно вернусь
Шрифт:
— Еще бы! Вот уж не думал, что стареющей бабе в своем доме, от родного мужика, восторги требуются. Она что, звезданулась ненароком?
— Отец! Ты неправ! Чего возмущаешься? Вчера это была моя мать, завтра то же самое услышишь от второй жены. Женщины не прощают равнодушия. И будь ты самым богатым на земле, мать ушла бы от тебя. С тобой рядом она быстрее состарится и меньше проживет. Женщина без ласки, ровно цветок без воды.
— Дочка, но пойми, дарят тепло любимым. Я себя таким не чувствовал. Ей нужен был только кошелек, и не переубедишь в обратном, — не соглашался человек.
— Пап, она ушла к другому
— Ну, вовсе сдурела баба! А если он намотает «на руль», что тогда?
— Я тоже о том напомнила. Мать ответила, что от него не может требовать верности, ведь он только любовник, а не законный муж и в любое время может дать отставку Теперь и от супругов верность не взыщи,
каждый живет, как хочет. Я спросила, не жалеет ли о разводе с тобой? Она рассмеялась и ответила, что ни в коем случае. Теперь себя чувствует человеком и женщиной. Ею дорожат и любят. Ну, я не успокоилась и спросила, что станет делать, если получит отставку? К такому виражу любая должна быть готова!
— И что ответила? Ведь я ее уже не приму. Ни за какие блага не помирюсь с Ленкой.
— Она такое и не предполагает. Успокойся.
— Юля, малышка моя, тебе жалко мать, но посмотри на случившееся с другой стороны, может проще будет понять меня. Я не могу ласкать и хвалить женщину, пусть даже жену, какая не только разлюбила, но и перестала считаться со мной и уважать. Любой от нее давно бы ушел.
— Пап! Этот разговор уже ничего не изменит. Я спросила, чтоб самой в будущем не оступиться. Ведь обидно, прожив столько лет вместе, стать совсем чужими друг другу. А ведь у вас осталась я. Плохие вы или хорошие, я не выбирала, мне вас не заменить и не забыть. И все же больно. Я никогда не смирюсь душою с разводом. Кто виноват? Мне жаль обоих. Одно плохо, ничего уже не наладить, не вернуть, а ведь была семья… И все мы стали чужими друг другу. Глупо винить через годы. Ведь при этом разводе проиграли все. Ну, да что толку ворошить старые ошибки, их уже не исправить. Вот и я, глядя на вас, не решаюсь, боюсь создавать семью, чтобы под старость не остаться одной. Я такое не переживу, — призналась Юля.
— Спешить не стоит. Не бросайся впопыхах навстречу первому паровозу. Ведь слепая любовь много бед приносит. Пока одумаешься, больше половины прожито. Исправить бывает некогда и уже нечего, — вздохнул человек и, потрепав дочь по плечу, сказал:
— А ты уже совсем взрослая. Я так и не увидел, когда успела вырасти.
— Эх, папка! Я всегда ждала тебя с работы. Все просила отвести в кино, в цирк, в зоопарк. Ты ни разу не сдержал свое слово, но я продолжала тебя понимать, любить и ждать. Поверь, ни за деньги. Ты сам себя лишал выходных, и я оставалась без праздников. А ведь я очень верила тебе. За что ж ты обокрал мое детство? Мне ни вспомнить, ни упрекнуть, и не развестись с вами. Об одном прошу, пощади хотя бы брата. Он тоже не всегда
— Я постараюсь, Юлька, — пообещал скупо.
Юлька долго ждала его звонка. Но, ни отец, ни мать
не звонили.
Лишь к концу января она увидела мать, проехавшую мимо нее в машине. Та помахала рукой, приветливо улыбнулась. Но не притормозила, не остановила машину, видно очень спешила по своим делам, встречу с дочкой не предполагала.
Юлька не удивилась и шла на работу, опустив голову, задумалась о своем. Тут и сигнал машины услышала, оглянулась. Отец подрулил к тротуару, сунул в руку деньги, чмокнул в щеку и, вернувшись в «тачку», тут же поехал. Но Юлька успела заметить на переднем пассажирском сиденье небольшого мальчонку похожего на ее отца. Он во все глаза разглядывал Юльку и щедро посылал ей воздушные поцелуи.
— А ведь это мой брат! Единственный после родителей близкий человечек, — подумала она и помахала рукой вслед машине.
Вечером ей позвонила Елена, извинилась за долгое молчанье, запоздало поздравила с Новым годом и сказала, что на днях непременно навестит Юльку, намекнула, мол, есть повод. И через три дня впрямь объявилась:
— Ой! Как у тебя холодно и неуютно, — взялась разгружать сумки, пакеты. Что-то ложила в холодильник, другие свертки выкладывала на стол. Тут обновки тебе, на свой вкус взяла. Думаю, понравятся. Вот здесь туфли. Я их совсем немножко носила. Пару раз на концерты надела. Ты же не обидишься? Мне точно такие подарил мой дружок. Ну, а две пары слишком много. Обувь теперь быстро выходит из моды, только успевай снашивать, — щебетала Елена.
— Примерь пляжный костюм, он по последней моде. В бутике купила. Всего один раз надела. Мне цвет не подошел. Но тебе подойдет, — совала в руки.
Зачем он мне? Забери обратно. Где ты тут пляж нашла? Ехать на море денег нет! Да и не пошла б на пляж, чего там не видела. Не хочу!
— От подарков нельзя отказываться, это невежливо!
— Зачем навязываешь ненужное барахло, куда его дену? Не хочу забивать комод хламом, забери! Сунула в пакет туфли и пляжник.
Какая ты капризная стала! Нельзя же вот так пренебрежительно! Я потратилась, чтоб порадовать тебя!
Не ври, ты себе покупала. При чем я? Принесла обноски, хочешь избавиться от них почему-то. И впихиваешь мне ненужность всякую.
— Туфли очень хорошие! — настаивала Елена.
— Вот и носи! Мне они не нравятся, не надену! Не люблю такой цвет — детской неожиданности. Забери их! Не нужно таких подарков!
— Тогда возьми вот эту пляжную панаму и сумочку к ней!
— Убери с глаз! Не навязывай дерьмо. Если тебе не подходит, выброси, но не привози мне! — запротестовала громко и полезла в холодильник проверить, что в него напихала Елена от своих щедрот.
Там увидела залежавшуюся, покрывшуюся плесенью колбасу и сыр, кусок заветрившейся ветчины, пакет сосисок, банку варенья, два батона хлеба, пакет фарша. Все это было несвежим, лежалым, подпортившимся.
— Дай сюда сумку! — потребовала Юлька. Елена, увидев, что дочь выкладывает продукты из холодильника, обиделась:
— Смотри, как заелась. А все говоришь, что есть нечего, кушать хочешь!
— Слушай, ты давно у меня не была и лучше совсем не приезжай! За что меня отравить вздумала?