Я – неандер

Лопатин Георгий

— У вас есть вождь вождей, что стоит над вождями племен?

— Нет.

— Плохо…

Хотелось договориться с одним, но похоже придется разговаривать с кучей племенных вождей.

— Что заставило уйти вас так далеко на восток?

— Мы идем за добычей…

— Это понятно, — отмахнулся я, поняв, что сам некорректно задал вопрос, ведь что еще может их гнать дальше, как не поиск пропитания. — Добычи на старом месте что ли стало мало?

— Да.

— Почему?

— Нас стало больше…

В общем после подробного расспроса

выяснилось, что через уральские горы хлынул поток беженцев из числа кроманьонцев, что в момент катастрофы сначала ломанулись на северо-запад в Поволжье. Вот только туда же хлынул поток кавказких неандертальцев бежавших от извержения Казбека. Может даже сколько-то пришло с Карпат. Плюс к этому с севера пришли аборигены коих согнал с насиженных мест мороз и снег, так что чужакам тут на ограниченном пространстве пригодной для существования территории были сильно не рады и тем пришлось мигрировать в Западную Сибирь к соплеменникам.

Вот и получилось, что все кроманьонцы Средней Азии оказались у меня под боком. Сколько это в абсолютном выражении? Тридцать тысяч? Может даже пятьдесят? Ну пусть сорок. Так что такой ораве не оставалось ничего другого, как идти на восток, так как на юге пусто, там наверняка даже трава до сих пор не растет из-за кислотных дождей, а на севере холодно.

Можно только им посочувствовать, но у меня свой народ которым я своей волей дал привычные мне название, слегка укоротив, чтобы и они сами могли его воспроизвести, хоть и с трудом, которым тоже нужна земля, так что я просто вынужден был выставить ультиматум:

— Это земля народа неандер. У вас два варианта, либо вы уходите с нее обратно за большую реку, либо признаете, мня вождем вождей и живете так, как я вам скажу и где я скажу.

Я знал, что они не уйдут, это просто невозможно. Даже если конкретно эти рода уйдут, то на смену им придут новые рода, они будут вторгаться на эту территорию с запада, а потому я решил сделать из междуречья Иртыша и его притока (Ишима) буферную зону, да так, чтобы именно кроманьонские вассальные мне рода принимали на себя первый удар. Они станут моими федератами или сипаями, кому как больше нравится.

— Нравится нож?

Я протянул ему «свой» клинок специально прицепленный на пояс для демонстрации и подарка.

— Да… — кивнул Тихий Ветер, оценив изделие.

— Возьми его себе. Твой род, а возможно и племя, получит еще такие ножи и топоры в достаточном количестве, если пойдете под мою руку. Если же не признаете меня своим верховным вождем и не уйдете за большую реку на закатной стороне, то я вас вынужден буду прогнать силой.

Бойцы у меня выглядели внушительно в сверкающих доспехах и шлемах. А уж как я выглядел! Так что впечатлились.

— Я не смогу сказать за все племя…

— Я это понимаю, потому я сейчас уйду, а ты пойдешь к своему вождю и поговоришь с ним на эту тему. Через две руки дней я вернусь и хочу знать ваше решение.

55

Поехали

дальше на юг вверх по реке, там по сообщениям неандертальцев должно находиться еще несколько кроманьонских поселений. Так и оказалось. Здесь все повторилось, как и в предыдущем случае — стремительное сближение, окружение и атака. Правда здесь пришлось повозиться чуть дольше и активнее отвешивать удары палками вплоть до нескольких переломов костей у противника, ибо насчитывалось в роду больше шестидесяти человек и оборонялись окруженные кроманьонцы отчаянно. Что понятно, ведь они наверняка подумали, что их пришли схватить, чтобы потом схарчить.

Второе племя было несколько больше первого, состояло из четырех родов и насчитывало около трехсот человек. Им я так же дал десять дней на выработку решения, уйти или стать моим вассалом.

— Как думаешь, какое решение они примут? — спросил я у Гибкой Ивы.

Кроманьонка за время жизни в моем доме психологически отошла от плена, относились к ней хорошо, ведь те, кто жил у меня в поселении с кроманьонцами раньше не пересекались, ну почти, было несколько, но и они «лапу на нее не задирали», зная для чего она мне нужна, а познать на себе мой гнев не рисковали.

«Чудеса» опять же на каждом шагу. Приоделась: шубки, юбки, труселя, прочие дела… украшениями обросла словно новогодняя елка. Да, по этим стеклянным бусам (всего двухцветные: коричневые и зеленые с комбинацией) все словно с ума посходили… В общем как на другую планету к инопланетянам попала. Даже нечто похожее на Стокгольмский синдром заработала… ну или просто оценила условия жизни у нас, так что возвращаться обратно не пожелала. Хотя я, как ярый противник рабства, предложил ей это первым делом, пообещав не просто отдать ее в первое попавшееся племя ее соплеменников, а найти свой род.

Жены с ней за месяцы существования под одной крышей волей-неволей подружились, совместная работа, готовка еды, а главное употребление этой еды сближает, может быть сказалось взаимопомощь при родах, так что есть у меня смутное подозрение, что станет она у меня в итоге третьей женой. Но больше ни-ни… вообще надо принять закон, чтобы было не больше трех жен.

— Не знаю… но скорее «нет», чем «да». Мы разные и вся наша история взаимоотношений это противостояние.

— Вот и мне так думается… — удрученно вздохнул я.

Когда время, отведенное на раздумья вышло, я заявился в первую деревню за ответом.

— Идиоты… ну кто же так засады устраивает? — удрученно покачал я головой.

А то, что на нас устроили засаду, воняло за километр, чуть ли не в прямом смысле этого слова.

Во-первых, я не увидел ни женщин, ни детей. Конечно, можно предположить, что при нашем появлении они засели в чумах, так что, не произнося ни звука, но следы не скрыть. Я не великий следопыт, но снежок пробрасывает регулярно, так что детские следы я всегда бы опознал, а их нет.