Я не продаюсь
Шрифт:
— Спасибо.
— Позвони мне потом.
Нажимаю отбой и, глядя на часы, с ужасом понимаю: опоздала, аукцион уже закончился. Впрочем, если бы я приехала вовремя это бы всё равно ничего не изменило.
После того, как О’Лэс сказал о переносе аукциона на сегодняшний вечер, меня не покидало чувство, что он тоже будет здесь. И потому приходить совершенно не хотелось. В последнее время я итак вижу его слишком часто. Но в глубине души теплилась слабая надежда. Вдруг поместье никто не купит? Может быть, тогда банк даст
Ну да, чудес не бывает. Это я уже поняла.
Но всё равно захожу в здание и поднимаюсь на нужный этаж, пропуская разодетую толпу. А ведь кто-то из них, возможно, только что купил моё родовое поместье.
Аукционист — блондин средних лет с бесцветными, словно выцветшими, глазами — уже закрывает дверь, когда я подхожу.
— Мисс Фэйрис, — улыбается заученно он. — У меня для вас не очень хорошие новости. Нам пришлось снизить снизу. По начальной, к сожалению, никто не желал покупать.
Он виновато улыбается, но в голосе нет и намёка на сожаление.
— Оставшиеся после вычета долга деньги будут переведены на ваш счёт. Растерянно киваю. Сейчас это волнует меня меньше всего.
— А кто… кто купил его?
В горле пересохло, и голос звучит немного хрипло.
Я знаю, что спрашивать об этом глупо и бессмысленно. Всё равно уже ничего не изменить. Но ничего не могу с собой поделать.
— Генри О’Лэс.
— О'Лэс? — переспрашиваю тихо и оборачиваюсь, выискивая его в толпе.
Но большая часть уже уехала. Впрочем, не думаю, что он так просто пропустил бы меня.
— Он не приходил сам, — поясняет аукционист. — Здесь был его секретарь. Но мистер О’Лэс просил передать вам, что позволяет забрать одну любую вещь из поместья.
Любую вещь?
Я нервно облизываю губы. Очень… заманчивое предложение. Или опрометчивое. Я ведь могу забрать одну из скульптур, дорогую вазу или картину. Продам её и буду ещё долго жить, не думая о деньгах и продолжая поиски работы. Не мог же он запугать всех в городе?
Аукционист раскланивается и уходит, а я растерянно замираю, обдумывая его слова. С одной стороны, так и хочется прямо сейчас набрать номер ненавистного О'Лэса, с другой — я понимаю, что делать это ни в коем случае нельзя. Он ведь наверняка предложил это не просто так.
Решить я не успеваю, в кармане начинает вибрировать телефон. Достаю и несколько секунд просто смотрю на незнакомый номер. Впрочем, кажется, я итак знаю, кому он принадлежит, но всё равно отвечаю.
— Да?
— Ещё раз здравствуйте, Камилла. Вы уже решили, что хотите забрать из поместья?
Невольно вздрагиваю, услышав ставший знакомым бархатистый голос, и оглядываюсь. После сегодняшней неожиданной встречи я совсем не удивлюсь, если окажется, что он опять находится где-то поблизости. Может быть, даже прямо
— С чего вы решили, что я непременно что-то захочу забрать?
Стараюсь говорить как можно беспечнее, шагая к окну в конце коридора.
— А вы не хотите? — В его голосе столько искреннего удивления, что я почти верю ему. — Тогда прошу простить меня за беспокойство…
— Нет, подождите. Хочу.
Он тихо смеётся, и я с ужасом понимаю: повелась, словно глупая наивная школьница.
— В таком случае я заеду за вами завтра в девять утра.
Он не спрашивает — утверждает. И от этого становится неприятнее вдвойне.
— Не думаю, что вам стоит идти на такие жертвы, учитывая вашу заня…
— Не беспокойтесь, дорогая, для вас у меня всегда найдётся время. Так как? Вы будете готовы к девяти?
Моя робкая попытка отказаться от его сопровождения проваливается с треском.
Как же хочется крикнуть: «Нет», и нажать кнопку отбоя. Но вместо этого я выдыхаю тихо:
Буду.
Как бы глупо это не было, но я хочу попрощаться с домом, в котором выросла. Пройтись в последний раз по саду, и, если он позволит, зайти внутрь.
— Тогда до завтра, Камилла.
Моё имя он выдыхает совершенно другим, низким и чуть хриплым, голосом. И от того, как это звучит, у меня по спине бегут мурашки.
Что ж, кажется, завтрашняя поездка обещает быть незабываемой. Во всех смыслах этого слова.
Глава 3
Всю дорогу до поместья мы едем в тишине. Мистер О’Лэс сегодня на удивление не разговорчив, и это одновременно и радует, и настораживает меня. То и дело я ловлю на себя его пристальный взгляд, но когда поворачиваю голову, он лишь загадочно улыбается в ответ.
В это раз не было ни цветов, ни драгоценностей. Только к счастью ли это? Когда он пытался ухаживать, я хотя бы знала, что от него ждать. А что будет теперь, даже представить не могу, и это немного пугает меня. Но думать об этом сейчас хочется меньше всего, поэтому я просто отворачиваюсь к окну.
Вскоре машина сворачивает на подъездную дорожку, ворота тут же раскрываются, пропуская нас. Кладу ладонь на дверную ручку и прошу тихо, не поворачивая головы:
— Я бы хотела пройтись по парку одна.
Он ничего говорит в ответ, и я принимаю его молчание за согласие. Быстро выскальзываю наружу, на миг замираю, глядя на дом и парк. Тяжёлый вздох тут же срывается с губ.
Не моё. И уже не будет моим никогда.
Ноги сами несут привычной дорогой. Вокруг тихо, только гравий шуршит под ногами. Сворачиваю направо, прохожу мимо тех самых кустов, с которых во сне срезала розу. Но узнать её сейчас не так-то просто: сорняки разрослись, забивая цветы. Из аккуратно подстриженных прежде кустарников тут и там торчат свежие веточки.