Я не продаюсь
Шрифт:
Устало вздыхаю. У меня нет ни сил, ни желания переубеждать его.
— Пусти или пожалеешь.
— Но у меня тоже скоро будут деньги, — выдыхает он, словно не слыша меня. — И если бы ты стала моей любовницей, я бы мог дать тебе немного. На выкуп поместья, конечно, не хватит, но на жизнь вполне. У тебя ведь почти не осталось денег, Мила.
Эрик хватает меня за подбородок, заставляя повернуть голову и целует. Жёстко и требовательно. Его рука скользит по моему бедру, но вместо возбуждения я чувствую лишь гадливость. И в этот раз не пытаюсь сдержать
— Что за…
Он тут же отталкивает меня и быстро бьёт себя по груди, пытаясь затушить огонь. Поднимает голову, со злостью глядя на меня. А я не могу скрыть улыбки, глядя на чернеющие на его пиджаке следы от моих ладоней и всё ещё ощущаю огонь на кончиках пальцев.
— Ты ещё пожалеешь об этом, — шипит он, а затем разворачивается и быстро сбегает вниз по лестнице.
Я провожаю его взглядом, а когда поворачиваюсь, то вижу приоткрытую напротив дверь. Правда, она тут же захлопывается.
Усмехаюсь. Ну, конечно. Ни одно происшествие в этом доме не проходит мимо этой престарелой сплетницы. Мне «повезло» больше всех: я живу с ней на одной лестничной клетке.
Глава 2
Тянусь к очередной розе — кремовой с бордовыми вкраплениями, — но натыкаюсь на шип и тут же одёргиваю руку. На кончике пальца блестит алая капелька крови. Вот до чего доводит жадность, а ведь мой букет уже итак достаточно большой.
— Камилла, иди скорей. Сейчас всё остынет.
— Сейчас, мам, — откликаюсь я, засовывая палец в рот.
Вот только сорву последнюю.
В этот раз я действую осторожнее, выискивая чистое от шипов место, и только потом ломаю хрупкий стебелёк. Так-то. Аккуратно пристраиваю свою добычу к остальным цветам.
— Камилла!
Голос матери звенит от злости, и я тут же вскакиваю, но не успеваю сделать и пары шагов, как слышу странный гул. Он постепенно нарастает, становясь всё громче, и я чувствую, как дрожит под ногами земля. Вздрагиваю… и открываю глаза, с грустью глядя в ненавистный серый потолок с сетью трещин и трясущуюся люстру. И с горечью осознаю: это был всего лишь сон. И нет ни мамы, ни сада.
В детстве я боялась кошмаров, страшных монстров под кроватью и жуткого крика банши под окном, предвещающего скорую смерть. Но лишь сейчас поняла, что самые страшные сны вот такие: светлые, добрые, счастливые. Сны, в которых все ещё живы. Сны, в которых я ещё могла улыбаться.
Вздыхаю, перекатываясь на живот и закрывая голову подушкой, но скрыться от шума не удаётся. Можно, конечно, поставить полог, но не уверена, что смогу уснуть. К тому же, мне всё равно нужно сегодня попытаться найти работу и решить проблему с долгом. Аукцион через два дня.
Откидываю подушку и сажусь, подтягивая колени к груди. В щель между штор сочится серый утренний свет, отбрасывая узкую полос на ковёр. Значит, уже шесть и в метро пошёл первый поезд. Ну, что стоило машинисту сегодня немного опоздать? А я бы увидела семью. Пусть ненадолго и
На квартиру в нормальном районе у меня просто нет денег, да и на эту скоро не будет.
Быстро собираюсь, но у двери замираю, глядя на стопку белых конвертов. Счета. Счета. Счета. И снова счета. И опять они. Но один конверт — с золотой короной — выделяется. Мне не нужно открывать его, я итак знаю, что там: очередной договор от него. Первый я вскрыла, но только прочла заголовок: «Брачный договор», и тут же сожгла.
Беру конверт за кончик, кладу на поднос и лишь потом поджигаю, с наслаждением глядя на то, как чернеет, скрючиваясь бумага.
Не знаю, почему он преследует именно меня, и почему предлагает именно брак. Это так… странно.
Невольно бросаю взгляд в зеркало и хмурюсь, только сейчас замечая тёмные круги под глазами, бледность кожи и тусклые волосы. Сейчас я скорее бледная копия той Камиллы Фэйрис, что блистала прежде на балах. Тем более удивительно, что он выбрал меня. Но не хочу сейчас думать об этом.
Открываю дверь и сталкиваюсь нос к носу с незнакомым парнишкой в форме. Он растерянно моргает, перекладывая огромный букет алых роз в другую руку, а я не спешу заговаривать первой.
— Камилла Фэйрис? — отмирает, наконец, курьер.
Киваю.
— Вам цветы.
Он протягивает мне букет, но я лишь поджимаю губы. Итак понятно от кого они. Вряд ли Эрик прислал бы цветы после вчерашней сцены, а остальные мои ухажёры исчезли на удивление быстро.
— Оставьте себе.
Выхожу, заставляя его отступить, и с силой хлопаю дверью, закрывая по очереди два замка.
— Но как же…
— Скажите, что никого не было дома.
И быстро сбегаю вниз, минуя лифт.
Небо хмурится, закрывая солнце за серой пеленой облаков, а не по-летнему холодный ветер спешит забраться под юбку. Невольно сжимаю артефакт-переносчик, покоящийся в кармане. Энергии осталось всего на пару переходов, а на подзарядку у меня нет денег. Ничего, первое место не так далеко. Главное, чтобы не пошёл дождь.
Поднимаю выше воротник пиджака и сворачиваю направо.
Но моё невезение не ограничилось погодой. Странным образом все те, кто прежде были рады предложить работу, отказывали один за другим. Хотя прежде я бы сама ни за что не пришла к ним. Я — самый сильный маг огня в городе. Да это они должны были выстраиваться в очередь. И выстроились бы, если не эти дурацкие артефакты.
И вот теперь я сижу в кабинете хозяина какой-то сомнительной лавки в старом продавленном кресле, нервно теребя ремешок сумочки, и с надеждой жду, что меня, наконец, скажут: «да».
— Почему нет? Вы же говорили…
— Обстоятельства изменились. Мы смогли найти вам замену.
Владелец — худой низкорослый старик с абсолютно лысой головой, старательно отводит глаза.
Вздыхаю, невольно опуская взгляд, и только сейчас замечаю знакомую визитку. Чёрный прямоугольник с золотистым теснением букв. Она лежит вверх ногами, но эту корону я, кажется, узнаю среди сотни других.