Я не продаюсь
Шрифт:
Два шага и в кармане начинает вибрировать телефон. Значит, пришло сообщение. И я, кажется, уже знаю от кого оно. Но всё равно достаю телефон. Номер незнакомый, а внутри…
«Как вам мой сюрприз, Камилла?»
Интересно, какой из двух он имеет в виду? Впрочем, я от обоих не в восторге. О чём и сообщаю ему коротким: «ужасно». И только дохожу до лестницы, как телефон начинает звонить. Но брать трубку я не намерена. Быстро взбегаю на второй этаж и кладу телефон под подушку.
Так-то лучше. Надеюсь, когда
И тут же с улыбкой отгоняю глупую мысль. Это было бы уже чересчур. Но не успеваю даже почистить зубы, как в дверь стучат. Вздрагиваю, ранняя щётку прямо в раковину. Сердце бьётся где-то в области горла. А в голове одна мысль: «Не может быть».
Стук повторяется.
— Мила? Тут тебе мистер… жених звонит.
Выдыхаю, услышав голос Сьюзи. А вскоре дверь открывается, и я вижу в зеркале её испуганное лицо.
— Он спрашивает всё ли у тебя хорошо. И почему ты не берёшь трубку.
Она говорит так тихо, что становится ясно — он всё ещё на связи. Но в ответ я лишь хмуро смотрю через плечо, а затем молча отворачиваюсь и достаю щётку со дна раковины.
— Она немного приболела. Нет-нет. Ничего серьёзного. А цветы и ожерелье ей безумно понравились…
Голос Сьюзи становится всё тише, а потом я и вовсе перестаю слышать её. Прекрасно.
Да меня так родители никогда не контролировали.
Сьюзи тянет очередной локон чуть сильнее, и я тут же морщусь от боли.
— Прости.
Я не отвечаю и старательно не гляжу в зеркало, но всё равно чувствую сладкий цветочный аромат.
Она принесла букет и ожерелье в мою комнату ещё вчера. Первым порывом было выбросить. Цветы. Ожерелье я собиралась просто оставить ей. Но Сьюзи не позволила, загородила собой букет, глядя удивлённо и немного испуганно. Видимо, выглядела я в этот момент очень решительно.
— Не глупи. Что вообще на тебя нашло? Ну, не понравился подарок, так зачем правду говорить? Тебе ещё за него замуж выходить. Или так и собираешься ссориться с ним из-за каждого пустяка?
Где-то в глубине души я понимала, что она права, но ничего не могла с собой поделать. Это было сильнее меня. Стоило только вспомнить его угрозу снести дом и пункт про ребёнка. А особенно его самодовольное выражение лица и уверенный тон, и меня начинало трясти.
А Сьюзи всё не унималась:
— Ты сама сделал этот выбор, Мила. Если бы ты так не цеплялась за дом и решилась уехать, он ничего бы не смог сделать.
В последнем я, к сожалению, не была уверена. Но выбор и, правда, был. Дом или свобода. И пусть бы он поискал другие способы давления.
И всё же…
— Я согласилась стать его женой. Формально. Но изображать, что всё хорошо не собираюсь.
Она вздохнула, посмотрела на меня хмуро.
— Не знаю в чём дело, но поступаешь ты глупо.
А мне только нотаций её
— Уйди, — попросила тихо, отворачиваясь.
— Но…
— Уйди! Я хочу побыть одна!
И тут же пожалела об этом, услышав сдавленный всхлип. В конце концов, она-то ни в чём не виновата. Обернулась, но Сьюзи уже не было. Только цветы стояла на туалетном столике, а рядом лежал футляр.
И на душе так гадко стало от понимания, что обидела её. Нужно было, наверное, пойти, извиниться, но вместо этого я выключила свет и легла. Но слова её ещё долго не давали мне уснуть.
За завтраком она всё так же весело щебетала и улыбалась, а потом предложила помочь с приготовлением к приёму. И я согласилась. Всё равно у меня выбирать особо не из чего: большая часть вещей осталась в доме и была продана вместе с ним.
Определилась я быстро. Как только увидела строгое чёрное платье до колен с небольшим клиновидным вырезом, так сразу решила — его и надену. Но Сьюзи мой выбор не одобрила, настаивая на бежевом платье с пышной юбкой, открывающем плечи и спину.
— Слишком строгое. Тебе же не сорок лет. И к ожерелью не подходит.
Но я упрямо стояла на своём. Да и подарок надевать не собиралась. Она стала настаивать, в итоге мы окончательно рассорились, и подготовка прошла в тишине. И сейчас Сьюзи заканчивала с причёской. Сначала я пыталась справиться сама, но руки дрожали и то тут, то там вылезали «петухи». Тогда она молча подошла, отобрала расчёску и шпильки, обронила, подталкивая к стулу:
— Сядь.
И даже не попыталась, как обычно, убедить оставить волосы распущенными. Значит, обиделась по-настоящему. И вроде нужно извиниться, сказать хотя бы короткое: «Прости». Только я не считала себя неправой.
Сьюзи вздыхает, и я понимаю — сейчас опять будет читать нотации. Лучше бы так и обижалась дальше.
— Да не дуйся ты, — говорит она тихо, осторожно вставляя шпильку. — Я же добра тебе желаю.
Но я упорно молчу, просто боюсь, что опять скажу что-нибудь не то.
— Хитрее нужно быть, Мила. Лаской ведь большего добиться можно.
Лаской?
Ну, уж нет. Стоит только вспомнить вчерашний поцелуй и сразу становится ясно, чем всё это может закончиться. Только я с этим торопиться не хочу.
— И не кривись так. Просто попробуй хотя бы раз быть с ним нежнее. Улыбайся чаще. Соглашайся, но не во всём. В конце концов, раньше девушек часто против воли замуж отдавали и ничего, жили как-то. А некоторые очень даже неплохо.
Я так и представила, как постоянно улыбаюсь, словно умалишённая, и твержу:
— Да, милый. Конечно.
И губы сами растянулись в улыбке.
А что? Это тоже выход. Уверена, он не выдержит первым.
— Только не так, как сейчас. Выглядит, если честно, немного пугающе.