Я не Поттер!
Шрифт:
— Нету никого. Меня вот вас хозяева ждать оставили… – брюзжал домовик, ковыряясь в носу. – Сами господа на обед отправились. Вас просили не задерживаться. Два часа назад просили!
— А сколько еще? – спросил я, указывая на гудящий дом, из окон которого то и дело вылетали не то что щепки, а целые доски и всякий строительный мусор.
— Мистер Крауч сказал, к вечеру все готово будет и… Ой! – взвизгнул эльф, потирая ушибленный дверной ручкой затылок. – Вот я вас дождался, извольте — кланяюсь.
Раздался хлопок и Фабрициус исчез.
— А… – вопросительно протянул
— А я здесь жду! – хмыкнула она. — Что, повылазило, милый?
Обедать в кругу семьи она не хотела. Лестрейндж просто не могла привыкнуть к окружающему миру, цеплялась за дом Риддлов, как за спасательный круг, и её бравада обмануть меня не могла. Страх приемной матери я чувствовал, как свой.
— Может, вниз спустимся?
— Что там еще?
— Таверна… – пробормотал я и еле сдержался, чтобы не прикрыть уши.
Ждал визга и лекций о чистоте крови, наслушался которых уже достаточно для написания целой книги по заданной тематике. Внимать им бесконечно долго могла только Джинни. Видимо, седьмой ребенок в семье, она действительно ощущала себя особенной, когда развалившаяся в кресле Лейстрейндж делала глоток виски прямо из бутылки и затуманенным от алкоголя взглядом осматривала рыжую, как занимательный экспонат. Обычно после этого она удовлетворенно кивала, оценив увиденное, и манила девчонку к себе пальчиком.
— Подойди… Подойди–подойди, не укушу!
Девчонка спешила подвинуть стул поближе к женщине, забиралась на него и слушала, открыв рот. Частенько к ним присаживался и я, и Драко, не гнушался импровизированному обучению даже Крауч. Однако мы могли отвлечься на еду, общение и подготовку к школе, а Джинни – нет. Она улетала в мир борьбы с Дамблдором за чистую кровь, и невпопад кивала, согласная абсолютно со всем. Трудно было не согласиться, ведь рассказывая о ценности незагрязненной кровной магии, Белла становилась самой собой, красноречивой отличницей и истинной наследницей рода Блэков. Описания сражений, в которых гибли её соратники, заставляли нас рыдать, а тех, в которых оканчивали свои жизни маги противной стороны – смеяться до слез.
— В твоем роду есть сквибы? – спросила она как-то.
— Есть, — ответила Джинни и беспокойно заерзала на табуретке. – Кузен мамин. Он бухгалтер. А что?
— Тебе его жаль?
— Жаль? – переспросила девчонка, не понимая, к чему ведьма клонит. – Думаю, да. Это так ужасно – не уметь колдовать!
Белла поставила свою вечную подругу – бутылку, на пол и нагнулась, чтобы Джинни лучше слышала.
— А ты знаешь, что у него может родиться ребенок – маг? А у этого ребенка породить на свет сквиба шансов в два раза больше? А у внука того, первого сквиба – таких шансов больше уже в три раза? А ты знаешь, что если так пойдет и дальше, нас просто не станет?!
— Но сквиб и грязнокровка…
— Это разные вещи, – признала она с неохотой. – Кровь сквиба помнит магию, но слабеет с каждым поколением, она становится… грязной! – Белла будто выплюнула это слово и скривилась от отвращения. – Если магия из неё исчезнет подчистую, а такое происходит через пять–шесть поколений – в
— Куда не попадут? – с интересом спросила Джинни и в струнку вытянулась от любопытства.
— Моргана меня раздери… – женщина всплеснула руками. – Гарри, а что, из школьной программы столь неудобный пункт уже исчез? Альбус слов не подобрал для пояснения своей политики уничтожения магии во всем мире?
— Не подобрал, — ответил я. – Вдруг кто подсчитал бы сквибов и наши шансы на жизнь… Лет двадцать уже не преподают.
— Вот Гарри у нас… сейчас уже чистокровнее, чем раньше, — тему усыновления она не подняла ни разу. — Он понимает, что если что-то исчезает, то может и исчезнуть. Верно я говорю?
— Ну да, – согласился я. – Грязнокровка – потомок далекого сквиба.
— Это гниль на нашем теле, гниль! – закричала она не своим голосом и сжала кулаки так, что костяшки пальцев побелели. – Нет в них силы, в них только следующие сквибы и наша смерть! Понятно вам?!
Обычно после этого все расходились, ведь отличницу в женщине побеждало время, и она вновь превращалась в свою собственную тень. Не мигая Беллатрикс смотрела в стену напротив и мечтала. Странная полуулыбка на её искусанных губах и отстраненность во взгляде красноречиво говорили о том, что она сейчас далеко, что-то планирует, кому-то мстит и чувствует себя по–настоящему счастливой. Как тогда, когда её подзывает к себе Лорд…
Но как бы там ни была велика ненависть Беллатрикс к маглам, в ответ на мое предложение она задала встречный вопрос:
— С тобой?
Я невольно огляделся по сторонам в поисках еще какой-нибудь кандидатуры. Не пенек же с собой брать, в самом деле!
— Эээ… со мной.
— Пошли, — сказала она, как отрезала и двинулась к калитке. – Шевелись давай!
Парочка взмахов палочкой, несколько туманных чар и нашу внешность никто не запомнит. Ну а черное трикотажное платье Беллы с высоким воротом и легкий плащ в переделке и так не нуждались, равно как и мой серый пиджак с джинсами. Я только что вернулся от Дурслей, и переодеться еще не успел.
Заняв столик у окна, мы заказали парочку лимонных пирожных, к которым Белла так и не притронулась, и две чашечки ароматного капучино. Вдоволь насмотревшись на дом Риддлов, пережив историю с официанткой, напившись кофе и согревшись, я все равно не хотел никуда уходить. Лестрейндж сидела напротив меня, облокотившись на столик, и смотрела в запотевшее окно. Умиротворяющая атмосфера заведения, с подсвечниками на цепях по всем стенам, деревянными столиками, скамейками, и треском поленьев в большом камине из красного кирпича располагала к беседам, как никакая другая, если бы не молчание собеседника, в собеседники и не годящегося. Но молчать еще дольше я просто боялся. Мы не просто так в глаза друг другу старались не смотреть, на все есть свои причины, и наша – пресловутый обряд. Уверен, вспоминая, какую глупость она однажды совершила, Белла заходится в истерике и топает ногами. Ну, когда никто не видит. Вот я, например, не отказался бы и потопать, и покричать, да понимаю, что поздно.