Я не Поттер!
Шрифт:
Женщина запрокинула голову и захохотала. Странное зрелище — одновременно плачущий и смеющийся человек.
— Да? А я боюсь! Спать боюсь, Гарри, — она забралась на кровать с ногами, и я подвинулся. — Спи, пока еще можешь. Спи! — рявкнула женщина. — К завтраку разбужу, смелый нашелся.
— Папа ругаться будет.
Прислонившись к стене, она повернула ко мне голову.
— Пускай ругается…
Не помню, чтобы я когда-нибудь спал так сладко и беззаботно, да не до завтрака, а до самого обеда. Открыв глаза и потянувшись, я и не подумал удивиться, увидев Беллу Лейстрендж на том же самом месте и в той же самой позе, что и четыре часа назад — она меня ждала.
Четвертая Часть
Глава 27
Из окна «Висельника» —
Наш дом возвышается над деревней, словно считает себя лучше других. Окна его давно заколочены, с фасада облезла в свое время красивая бирюзовая краска, а с крыши осыпается черепица. Разумеется, по мере возможности папа привел в порядок все, что мог, но именно таким жители Литтл–Хэнглтона помнят некогда шикарный особняк, и другим в их глазах он больше не станет.
Честно говоря, момент, когда я понял, где именно мы все находимся, и что за дом Волдеморт выбрал в качестве своего укрытия, пришел ко мне не сразу. Вначале я просто видел во сне кошмар за кошмаром — трех мертвых людей на полу гостиной первого этажа, нарядно одетых и явно приготовившихся ужинать. Они лежали, раскинув руки и открыв глаза, а на их белых лицах застыло выражение смертельного ужаса. Строго говоря, кошмарами те сны являлись лишь номинально. В действительности мне не было страшно, я был доволен, и странная грусть в сердце, впившаяся в него, как иголка, странно спорила во мне с радостью от содеянного.
Мужчина, одетый в коричневый костюм тройку, в предсмертном порыве протянувший руку к пожилой женщине, скорее всего – своей матери, но так и не дотянувшийся, показался мне смутно знакомым. Темноволосый, крепко сложенный и красивый настоящей мужской красотой. На вид лет тридцати пяти, с точеным волевым подбородком и высокими скулами, по всему – потомок настоящих магловских аристократов, но глаза… Не смерть сделала их такими пустыми и колючими, скорее всего она просто придала этим признакам гордыни статус вечности. Цвет их нельзя было описать, как голубой. Своею синевой они напоминали погожее небо в безоблачный летний день, почти слепили. Глаза Тома Риддла, того, который бедный школьник, глаза Темного Лорда, убивающего мою мать, глаза непонятного существа, живущего в том же доме, но по прошествии целых пятидесяти лет, и глаза этого трупа на красном шелковом ковре – одинаковы.
Я понял это во сне и проснулся в ту же секунду, уставился в побеленный потолок и усмехнулся. Том Риддл убил всю семью своего отца, отомстил, в попытке заглушить ненависть в груди, а сейчас вернулся сюда, чтобы возродиться. Он то ли потешается над собственной жизнью, то ли унижает и топчет уже давно мертвых…
На стене возле барной стойки я совершенно случайно обнаружил доску, что-то вроде карты для туристов, на которой отмечены все самые интересные места и события, связанные с деревушкой. И дом на холме на ней обозначен не обычным крестиком – настоящим крестом, а небольшие фотографии погибших в его стенах образуют вокруг него импровизированный частокол. Удивительно было видеть улыбающиеся лица родных Волдеморта, понимать, что и он не пришел из ниоткуда, а был рожден, имел мать, отца, дедушек и бабушек.
Однако еще удивительнее было увидеть на нем лицо убитого мной старика. Словоохотливая официантка средних лет, явно знающая всех и все в округе, пояснила, что дряхлый сторож был не совсем сторожем. Он был тем, кого поначалу обвинили в смерти Риддлов, но оправдали, и до конца своих дней Фрэнк Брайс по собственной
— А вы, молодой человек, экскурсию желаете? – поинтересовалась она, стоя за моей спиной и все еще разглядывая карту. – Дом закрыт, к сожалению. Нынешние хозяева его по налоговым соображения держат. Так давно бы уже снесли, обветшал он сильно.
— А это… – я ткнул пальцем в фотографию Брайса. – Как он там умер, если дом закрыт? Посмотрите на дату!
Официантка заулыбалась и принялась сосредоточенно вытирать руки о передник. Я абсолютно точно затронул какую-то коммерческую тайну.
— Ну, малыш, Фрэнк в постели скончался, осложнения от ангины его убили, не иначе. Но… – она мне хитро подмигнула. – Разве нельзя сказать, что его забрал этот чертов дом, а? Кроме него у бедолаги и не было ничего. Он помешался на тех развалинах!
— Ну да, – ответил я, мысленно восхищаясь предусмотрительностью Барти, – наверное…
— Может, на смотровую башню билетик купишь? У нас ими Джон торгует… Эй, Джонни, — закричала она какому-то забулдыге за столиком, — к тебе тут клиент!
Дежурная улыбка на лице женщины сменилась совсем не дежурным страхом. Белла так действовала на все живое. Азкабан постарался на славу, и некогда цветущая красавица превратилась в состарившуюся ведьму. Казалось, что дементор живет внутри неё самой. Я лично видел, как фиалки Джинни завяли сразу же после того, как она дотронулась до цветка. Беллатрикс уставилась на пожелтевшую зелень в немом изумлении, а после с криком отчаяния распахнула ставни и со всей силы швырнула горшок за окно. Оказался я в комнате почти случайно, собирал по всему дому растасканные Малфоем школьные принадлежности, и скрыться незамеченным, конечно, хотел, да прыти не хватило. Застуканный Беллатрикс в качестве свидетеля её слабости, я лишь молчал, глядя себе под ноги. Ведь вопреки расхожему мнению, такое поведение любимицы Темного Лорда было продиктовано не неспособностью мыслить здраво, а обидой. Возможно, ей просто нравились те фиалки, а они взяли и погибли, расстроив и без того растоптанную личность женщины?
— Он не купит… – прошептала Белла еле слышно, подойдя ко мне бесшумным шагом.
Официантка поняла все правильно и сделала вид, что спешит к вновь прибывшей компании посетителей.
— Нервные мамаши нынче пошли! – поделилась она впечатлением с барменом. – Сама как поганка бледная, и с сыном час уже здесь торчат. Воздухом дышать нужно больше… – продолжала бурчать официантка, лавируя между столиками с подносом наперевес.
Пришлось повиснуть на руке «мамаши», как гиря. Со стороны я выглядел, как чересчур капризный ребенок, выпрашивающий у матери какую-нибудь сладкую гадость, вроде сахарной ваты или шоколадных конфет. Несмотря на мой возраст, вел я себя именно так. Упрашивал, еще как упрашивал… не убивать разговорчивую официантку и вернуться за свой столик у окна!
— Да отцепись ты… – шипела Белла и пыталась разогнуть мои пальцы. – Какая еще башня?! Ты в уборную пошел или за смертью? Я её на кусочки порву, тварь двуногая…
— Н–е-е–е-т… – я стоял на своем. – Нельзя, домой скоро!
— И Крауча порву, неучи одни вокруг…
— Не надо никого рвать, идем! – возражал я против такого и тянул Беллу за собой.
Посопротивлявшись еще немного, она сдалась, и мы уселись доедать пирожные. Я в сотый раз и вслух признал, что моя идея – переждать строительные работы в таверне мерзких маглов – дурацкая. Аппариров во двор дома полтора часа назад, я нос к носу столкнулся с растерянной Беллой, прибывшей минутой раньше меня. Она кружила вокруг здания и просто не знала, куда себя деть. В самом доме что-то стучало, гремело и пищало, и коротающий время на свежесрезанном пеньке Фабрициус недовольным тоном пояснил, что это Барти не справился со строительной магией и сейчас в доме идет вовсе не покраска кухни, а переделка и перестройка всего. И в процессе этом задействованы минимум сотня щеток, какие-то скребки и лопаты, молотки, пилы, и еще куча всяких опасных инструментов.