Я не Поттер!
Шрифт:
Самое страшное — мне кажется, я знаю её руки. Эта тонкая синюшная кожа, узловатые от сырости и долгого недоедания пальцы с неаккуратными ногтями, все морщинки и венки на коже этих ладоней, как что-то родное до жути. Один раз почудилось, что я помню, откуда на указательном пальце женщины глубокий, но старый и давно затянувшийся порез!
Не берусь утверждать, но судя по тому, как Лейстрендж отворачивалась от меня, проявляя чудеса гибкости, физиономия приемного дитятки ей тоже снилась в кошмарах. В общем, нам оставалось только вздыхать. Но даже столь глубокомысленное занятие со временем надоедает до чертиков и я, все же, решился
— Белла, а ты знала, что мы сейчас в доме Риддлов живем? – спросил я с неуместным воодушевлением и криво улыбнулся.
Она удостоила меня взглядом, но посмотрела, как на психа.
— Верно, живем. Как я могу не знать, где я живу? – удивилась она и повысила голос. — Идиоткой меня считаешь?! Или ты сам такой?
— Сам, — послушно согласился я. – Такой…
Загрустил я сильно, прочувствовав на собственной шкуре силу собственного идиотизма. Швырнув десертную ложечку на блюдце, и чуть не разбив его, я положил голову на прохладный стол, уставился в окно и приготовился грустить до самого вечера. Исподтишка наблюдая за переменами в моем настроении, Белла открывала рот раза два, пытаясь выдавить из себя звуки, но так ничего и не произнесла. Подобным образом себя рыбки в аквариуме ведут. Даддли как раз купили такой и я, как воспитанный человек и хороший кузен, нахваливал его целый день. Знал бы, что эта скучнейшая история будет иметь продолжение – подождал бы у дома!
Из объятий легкой дремы меня вырвал тихий и на удивление чистый голос.
— Кроме тебя ему некому помочь. Ты с ним с самого начала, осталось еще немного. Все будет… хорошо! — на одном дыхании выпалила Белла, испуганная собственной связной речью. – Мы победим.
— Так в пророчестве сказано? – спросил я, сделав вид, что ободрение со стороны не совсем нормальной ведьмы, дело самое обычное.
— Каком?
— Настоящем!
— А ты не слишком многого хочешь, Гарри? Готов бороться только если какая-то девка победу напророчит? А если нет? Тогда что? Сдаемся на милость победителям?!
— Нет, конечно… – протянул я. – Просто пророчество такое… короткое. Одна часть с другой не вяжется. Да не может оно быть полным!
— Годы с красными отбросами тебя подпортили, мальчик, — вполне мирно заметила женщина, вытянула из кармана портсигар и закурила. – Пророчество – это информация, и не было в истории случая, чтобы неверная. Украшать то, что в украшении не нуждается, удел слабых лживых тварей, трусов и недоумков… – шипела она, пуская дым мне прямо в лицо. – Знаешь таких?
— Дамблдор…
— Да ты что? А я думала – не догадаешься! – иронизировала она. – С чего ты взял, что пророчество неполное? Куплетов не хватило? Рифма хромает?!
— Но тогда, на развалинах в Годриковой Впадине он прошептал вам его так тихо, он же был уже духом…
— И что? Я девочка умная, взяла и перепроверила. Нашла девку, приперла к стенке, подпортила смазливую мордашку годков на пятьдесят, и вуаля – результат! – рассказчица взмахнула рукой, демонстрируя мне легкость проделанного. – Она пыталась смеяться, но со мной шутки плохи, Гарри. Один братик пропал, затем сестрицу не нашли. Вот шлюшка и раскололась, забыла старика с его угрозами. Я к ней ближе Альбуса была, намного ближе…
В голове что-то закрутилось, завертелось, и кусочки мозаики сошлись в одно целое. Я вспомнил Дырявый Котел, себя, еще даже не
— Как отец, все такой же засранец? — спросила она тогда и пьяно засмеялась. — Да, черт меня побери, он же тебе не отец, дурья моя башка! — старуха казалась довольной собственным остроумием. — Как твой настоящий отец, все такой же подлец? — и согнулась пополам от холодящего сердце хохота.
В ответ на мой интерес к той женщине, папа ответил, что это некая сумасшедшая прорицательница и посоветовал с ней «не водиться» точно так же, как и с Хагридом. Все произошло очень давно, да и за эти три года от моей слепой веры отцу и такого же обожания не осталось и следа, но я откинулся на спинку и еще с минуту не мог собраться с мыслями. Папа знал, что Магда лишилась своей красоты и молодости, и остается только гадать, знал ли он уже тогда, чья сильная рука и твердая воля состарила женщину из воспоминаний Беллы. Не добившись от пророчицы ни слова с помощью угроз, она их воплотила. Тем не менее, отец не сказал мне ни слова, хотя видел, что я перерыл всю библиотеку в поисках упоминаний о Магде и пересмотрел сотни выпусков газет за те годы, а оказывается – когда-то пророчица вернулась в Лондон, или даже не выезжала из него, и стала завсегдатаем Дырявого Котла! Спилась от горя! Лишившись всего, но оставшись влачить жалкое существование, во всех своих бедах старуха винила меня, но отчего она сверлила взглядом моего отца?! Подозревала в пособничестве Темному Лорду или была иная причина для столь сильной ненависти?
Сам того не заметив, я пристально всматривался в чернющие глаза Беллы, словно хотел найти в них ответы. Разумеется, их там не было, в них даже мыслей было не густо. Женщина еще не пришла в себя, она только начала дышать свободой, казалось, многого она еще просто не помнит.
— Отомри! – рявкнула ведьма и щелкнула пальцами перед моим носом. – Ты щенок, Гарри. Слепой щенок! Тычешься в темные углы, главного понять не можешь…
— Это еще почему?! Я знаешь какой сильный, я все могу!
Белла закашлялась, так толком и не рассмеявшись. Мое заявление её насмешило до слез. Они, слезы, выступили в уголках её глаз и катились по щекам, смывая всю мою гордость.
— Пошли уже… – прохрипела она, пытаясь выбраться из-за столика и ничего не разбить. – Такое папаше заявлять будешь. Ты еще даже не подозреваешь, что значит быть сильным!
Насупившись, я последовал за женщиной, опустив голову. Выйдя на улицу, она запахнула свой алый плащ и поежилась.
— Дождь начинается…
Я поднял голову, любуясь черным грозовым небом. В воздухе уже пахло озоном, и я поймал себя на том, что вдыхаю его не один. Наполнить тело свежестью пыталась и Белла. Так мы стояли и дышали, разглядывая вечернее небо. Мне было хорошо и уютно рядом с Лейстрейндж, с ней мне было о чем помолчать, ведь правду говорят, слова — не главное.
— Гарри… – в задумчивости протянула она. – Ты веришь отцу?
Она не добавила «только честно», мы оба понимали, что врать сейчас не время и не место.