Я/Или ад

Радов Егор Георгиевич

— Подайте ручку, Ваше Величие!

“Но почему “Ваше Величие”! — опять подумал ничего уже не соображающий Ихтеолус. — И какую еще ручку?.. Что у меня с рукой?!”

Но Ихтеолус так и не успел ничего в точности осмыслить, осознать и понять, потому что человек натренированно вытащил его обнаженную руку из-под покрывала и немедленно сделал ему укол в вену.

Тут же мягкий вкус сладости и счастья поцелуем грез коснулся губ Ихтеолуса, врываясь внутрь рта негой любви; его голову словно сдавил воздушный обруч тепла и безмерной доброты, медленной

и неотвратимой волной распространяющийся по всему становящемуся воздушным и невесомым телу, воспаряющему в восторге призрачного сладострастия и блаженства; неизъяснимая ясность и безразличие заполонили его мозг каким-то приторным, мятным туманом, постепенно превращающимся в совершенную незыблемость и определенность знания единственного и неповторимого места каждой вещи в иерархии мира; и он сам наконец стал этим окутавшим его облаком радости, возвращающим его в материнскую утробу всеобщего смысла любой реальности, какой бы прекрасной она ни была.

— Я… — выдохнул Ихтеолус, цепенея и преображаясь в пронзившей все его существо улыбке обретенного рая. — Я…

Теперь он знал все.

Он немедленно вскочил с постели, сверкая своими осчастливленными глазами, и встал навытяжку перед человеком в тюбетейке.

— Спасибо, Пусси, — сказал Ихтеолус. — Это было то, что нужно. Завтрак готов?

— Он ждет вас, Ваше Величие! — радостно отрапортовал человек, названный “Пусси”.

— Где Алиса? Где Бендер?

— Они ждут вас, Ваше Величие!

— Отлично, — удовлетворенно кивнул Ихтеолус. — Идите, я сам оденусь и спущусь.

— Ваше Величие!.. — восхищенно пролепетал Пусси, согнулся в подобострастном поклоне, а затем подошел ближе и впился мокрыми губами в большой палец правой руки Ихтеолуса, застыв в долгом поцелуе.

— Ну, полно, полно… — растроганно потрепал его Ихтеолус по уху. — Кстати, Пусси, я много вчера втюхал “белого рака”?

— Много, — сокрушенно ответил человек, отрываясь от пальца Ихтеолуса и оставляя на нем значительную толику преданных слюней.

— Ладно. Подготовьте указ. Пора с этим бороться, Пусси!..

— Давно пора, Ваше Величие!

Пусси вновь отошел к столику и принес оттуда большой лист бумаги и авторучку.

— Пишите. Я, Великий Виконт Полой Земли Соломон Цепрусс, повелеваю: считать отныне вещество “дилизергинметилдельтатриптогероин”, известное также под названиями — “белый рак”, “напиток забвенья”, “шутка рая”, “дрянь”, “Господень блеф”… я все назвал?

— Вы забыли еще “смехуечек судьбы” и “наебка небес”, — смиренно произнес Пусси, скрупулезно записывающий все изложенное свыше.

— Да уж, воистину “наебка небес”… — задумался о чем-то своем Ихтеолус и усмехнулся. — Так. Да: считать данное вещество вне закона, предложить сдать имеющиеся у населения запасы органам порядка в течение трех дней, после чего их уничтожить, и карать всякого за хранение и употребление вышеупомянутого “смехуечка судьбы” казнью через медленное, щадящее расчленение. Все записал?

— Все. Замечательно, Ваше

Величие! Вы самый мудрейший правитель Полой Земли со времен…

— Оставим это, — махнул в его сторону кистью левой руки Ихтеолус.

— Ваше Величие!..

— Да, что еще?

— А как… противоядие?.. Ну, что я вам сейчас вколол… Я не помню его медицинского названия, но его все зовут “солнечный кайф”…

— “Солнечный кайф”… — задумчиво повторил Ихтеолус, пожевывая нижнюю губу. — Да уж, воистину “солнечный кайф”! Нет, его мы пока оставим. Мало ли что!

И он с наслаждением вспомнил свой недавний, сразивший его наповал копьем радости и любви, миг счастья.

— Да, “солнечный кайф” мы пока оставим. Для внутренних нужд.

— Слава Нашему Величию Великому Виконту Полой Земли Соломону Цепруссу! — завопил Пусси, вновь нацелившись на уже высохший от слюней большой палец правой руки Ихтеолуса.

— Отставить, — дружелюбно сказал Ихтеолус. — Ты помнишь, какой сегодня день?..

— Великий, Ваше Величие!

— Так вот, давай дуй, а я скоро спущусь. И не забудь про Алису и Бендера!

— Ура! — заорал Пусси и бросился вон из тронной спальни, держа перед собой исписанный лист бумаги, словно заветный талисман, охраняющий его здоровье и жизнь.

Через некоторое время Ихтеолус вошел в обеденную залу. На нем был серебряный камзол со шпагой и голубая мантия, вышитая золотыми звездами. Щелкнув лаковыми сапогами, он величественно посмотрел перед собой.

— Его Величие Великий Виконт Полой Земли Соломон Цепрусс! — рявкнул замерший у входа стражник.

Сидящие за столом Алиса, Бендер и Пусси поспешно вскочили, едва не сорвав белую скатерть с блюдами, и застыли в почтительных поклонах.

Ихтеолус прошествовал ко столу, встал у своего обеденного стула, похожего на трон, и милостиво произнес:

— Слава Полой Земле!

— Слава нашему Виконту! — отозвались остальные.

— Прошу садиться, — добродушно предложил Ихтеолус и торжественно занял причитающееся ему место, после чего уселись Алиса, Бендер и Пусси.

Ихтеолус взял вилкой кусочек пищи, затем как-то вопросительно посмотрел на Алису и Бендера, словно видел их впервые. Алиса была красивой темноволосой девушкой лет девятнадцати, одетой в белоснежное платье; Бендер выглядел совсем как типичный сумасшедший ученый: огромные очки, морщины, рассеянный взор и высокий треугольный колпак, одетый на седую голову.

— Что-нибудь не так, Ваше Величие? — спросил Бендер, пережевывая пищу.

— Нет, все наилучшим образом, — сказал Ихтеолус и положил свой кусочек пищи в рот. — Алиса, радость моя, как вам спалось?

— Замечательно, Ваше Величие… Мы, правда, с вами вчера немного перебрали этой… этой… “шутки рая”, — она резко покраснела, — но вы такой… такой..

— Стараюсь, — смущенно ответил Ихтеолус, съедая ложку ракового супа. — Но ведь сегодня — великий день?..

— Величайший, — серьезно проговорил Бендер. — Самый величайший со времен…