Я/Или ад
Шрифт:
— Ну слава Богам…
И Иванов зажил мирно и счастливо — через гусь.
И — что же? Как всегда — галереи пустых коридоров, облитых слезами и вином, девочки, которые сверкают один только раз, и все мгновения, и все, что угодно… “Да” — но чему? Стол, и друзья, и беседы, и пьянство, и вечный кайф — и все возможно, и я хочу, и я могу, и рай из мгновений окружает меня, человеческий рай;
Эй, кто-нибудь, кому-нибудь еще нужна моя душа?!! Пошевелите же пальцем, ибо даже здесь я чего-то хочу. Полная бесконечность удовольствий — магия ночных городов, башенок и волшебства.
Одеяло меня нежно держит, как девочку, я гуляю по старым улицам и вижу фонари.
Но все, все пропадает, хотя я брожу среди оставленных обломков жизни, как среди старых друзей… Как хорошо оттого, что так плохо!!!
И я вижу золото той сигареты, которую я курил с тобой в постели, когда мы…
И плачу, и кусаю себе губы, и тону в подушке, которая все та же…
Но должно что-то произойти, хотя все возможно, но все равно, все равно, все равно… И я уйду отсюда неведомо куда, непонятно зачем. Если бы я знал — зачем!!!
— Именно — как перчатки!!! — сказал я.
Я, сонный и грустный, шел по дороге. Я все же ушел — я оставил все, что было мне предложено Ивановым. Мое путешествие будет долгим — все равно придется бродить по любым дорогам, не знаю, правда, зачем; но я буду плыть в сторону каждого искушения, чтобы уничтожить его, насладившись страхом и тьмой. Я пришел в какой-то город. Как вам известно, в городе на одной темной улице стоит большой черный дом. Потрясающий Мозамбик.
Я вошел купить мороженое. Лица прохожих устало сверкали. Было солнце, как бывает иногда. Я дал деньги, и я взял их.
— Какое у вас мороженое? — спросил я.
— Пломбир, — сказал я, получил мороженое и ушел.
А я сел на стул — вот жара-то!!! Сегодня отработаю — там, кажется, на день рождения надо идти… Вот еще кто-то идет.
Ну — сегодня будет работы…
— За тринадцать, — сказал я.
Мне неожиданно захотелось съесть мороженое по пути на работу. Ну и день дурацкий!!! А вот какой-то нищий… Ну на, получай…
Очень хороший молодой человек. А я все сижу. Вот еще бабушка дала десять копеек… Я дам ему, а то больно жалкий. Вот и можно уходить. А это что за девочка? Ишь как оделась…
Да что она смотрит, эта бабуся?..
Все — вот подъезд, здесь будет сейшн. Я поднимаюсь, и дверь мне открываю я.
— А, проходи.
Я раздеваюсь — кто еще есть? В комнате сижу я, я, и я. Пожалуй надо выпить, и я так считаю. А я вот сейчас не хочу.
— Что-то со мной случилось, — говорю я.
— Да? — И я делаю потупленные глаза. Я мне нравится.
Когда я спала, с меня слезли трусы И вот эти шапки как раз надо купить Ну гражданочка Нас что — сейчас убьют Да вот и пришли Что-то мы никак не подъезжаем Ну ладно — отдамся Гениальнейшие волчьи шапки Смотрю — Николай Сергеевич пришел Стоять Я наверное умираю Уа-уа-уа Вот это —
Я — Наполеон Ну хоть кто-нибудь бы пришел Знаешь, я уже сейчас наверное способна отдаться кому угодно Неужели я сейчас умру Какая доброта Послушай, переверни Давайте выпьем — чего мудрить Не стоит так делать. А то получишь Да ну тебя Давай в школу сходим А что у нас сейчас Отдааааайте мне А можно мне погулять И что пишут? Сейчас приду — поем, отогреюсь Ух Ну и холодно Он сейчас упадет А пуля — это больно? Ура Теперь ты уже взрослый Сколько стоит? Нет — я ничего не чувствую Так еще лучше стало Подумаешь — я сам Ну что ты теперь-то хочешь Какая суета Нет в этом романе По-моему он запаздывает Вот сюда еще прошей Это телятина? Вот И так я и не могу теперь Шел бы ты дальше Ну помоги Послушайте — вы не стояли Да ну — надоело Я обиделся Ну что — ничего Когда-то вот на этом месте Сыграем на интерес? Еще одна деталь А пойдем в бар Понимаешь, когда я ему сказала А сделайте мне наркоз Ну и больно же я тогда упал Нехорошо это — грех Это просто — акциденция Ну вот — тут совсем недалеко
Итак, это и есть — я? Прекрасно, прекрасно. Вы все в этом мощном хоре, соединенные в бесконечности… Максимум и минимум. Но почему я еще чего-то хочу? Даже когда я — Бог? Я проверяю сейчас свою мощь… И аморфность… Ведь я — это все… Я — во всем… Наконец-то… Но сейчас — последнее искушение…
У меня есть еще в кармане порошок — маленькая материалистическая штучка. Это “напиток забвения”, как его называли в средние века. Уничтожим Меня, а сейчас я уже — Бог, итак, проделаем искусительный опыт по выяснению основного вопроса… Вообще — совершим последний честный поступок на этом пути, когда я прошел его.
Я глотаю его — и…
Личности и понятия отрываются от меня — не-я, не-я, не-я… He-я Бббббо…
Нет?
Все……………………
Я плачу, мне больно, мне грустно. Сегодня я узнал слов много.
— Мама, я болит… Бо-бо.
Уууу — я бегу на диван, прыгаю, можно играть в войну. А что такие дяди и тети приходили — Миша и девушка… Они со мной играли…
Бо-бо.
— Мама, а откуда я взялся? — спрашивал я.
— Тебя аист принес.
— Это маааленьких детей… А я уже — большой…
— Большой-большой.
— А откуда я взялся?
— От верблюда.
Я плачу, и мама успокаивает меня, и поет мне песню, и говорит, что я скоро вырасту, что я буду большим, буду много знать, хотя я и сейчас уже большой, и у меня даже растет борода, и какие-то дяди и тети стоят у изголовья моей постели, они смотрят на меня — они смотрят так плохо — они плачут, бо-бо, мама говорит, что я вырасту и буду знать, откуда я взялся, она шепчет, она ласкает меня, она целует меня и плачет, плачет все время, почему-то, и я успокаиваюсь, и начинаю засыпать, попадаю туда, откуда я, наверное, пришел; и я открываю глаза и закрываю глаза, и не меняется ничего, и все — то же самое — картинки, картинки, картинки.