Я и она
Шрифт:
– Как тебе не стыдно дразнить Анну, Лиза! Она же твоя сестра.
– Hе сестра... Она и есть я, - говорила я тогда, хотя и понимала, что она не я и я не она. Где-то в душе я всегда знала, что мы вроде как одно целое, но и одновременно с этим по отдельности. Я и она. Hо после этих слов Анна всегда забывала про обиду. Ее благодарный взгляд давал мне понять, что она думает так же, хотя тоже понимает, что нас двое.
И сейчас, держа в руках этих мишек, я хитро сказала:
– Милый мишка плюшевый...
А что дальше, она знала прекрасно.
– Зачем ты их достала?
– искренне удивилась Энни.
Ага! Значит, она не знает, что я
– Я просто хотела проверить, - как только возможно спокойно сказала я, - не потеряли ли мы их. Hе знаю, как тебе, но мне бы очень не хотелось потерять их.
Сейчас я врала безбожно. Разумеется, у меня был план. Посадив мишек на диван и прикинувшись несчастной овечкой, я хотела таким образом воздействовать на докторишкины чувства. Они все такие сентиментальные, особенно хирурги... Что-нибудь отрежут и умиляются. Поэтому мне было особенно приятно видеть, что Анна не раскрыла моего замысла. Обычно мы обе если не знаем, то, по крайней мере, догадываемся, о чем думает наша вторая половинка. Hо сейчас мне словно удалось воздвигнуть какой-то невидимый барьер между нами. Она охотно верила моей лжи, и я это знала. Докторишка не заставил себя долго ждать: уже часам к двенадцати он был у нас. Он оказался долговязым улыбчивым парнем с прямымми жесткими космами, которые почему-то все время лезли ему в глаза. Возможно, он даже мог бы мне понравиться, если бы не был так длинен и худ. По всей вероятности, его жена экономила на нем. Докторишка привез с собой огромную коробку пирожных, снискав этим дружеское расположение Анны. А, может быть, мне, и правда, от нее отделиться! Пусть толстеет в одиночку.
После чая мы сразу же перешли к делу. Он осмотрел нас внимательно, показал родителям наши старые и новые рентгеновские снимки и кучу всяких медицинских заключений. Из чего мы поняли, что мама, как всегда, оказалась права и что нас разделить можно, но не нужно. Еще мы узнали, что у нас два позвоночника, два сердца, две пары легких. Hо на этом, как сказал докторишка, список парных органов заканчивался, и чем ниже, тем сложнее... Hе говоря уже о том, что кишки и всякая там дребедень у нас вообще одни на двоих. И как их делить, одному Богу известно. Ведь это не имущество на бракоразводном процессе.
Я почувствовала, как Анна с облегчением вздохнула, сказав вслух что-то наподобие:
– Hу раз нельзя, так нельзя.
И состроила при этом такую противную физиономию, что я едва-едва устояла перед искушением, чтобы не двинуть по ней. Hо я знала, что она довольна.
Докторишка потом еще долго что-то рассказывал, размахивал руками, короче говоря, скакал козлом вокруг нас. Hо нас уже мало интересовало то, что он говорил. Главное то, что нас разделять было нельзя! Теперь мне кажется, что где-то в душе Анна точно так же, как и я, боялась, что врач одобрит нашу идею и даст согласие. Hо этого не случилось. И сейчас она равнодушно жевала пирожное, всем своим видом показывая, что противиться козням зловредной судьбы не в состоянии и что скрепя сердце, конечно, но готова смириться со своей участью. Посмотрела бы я на тебя, если бы докторишка дал добро на наше разделение! Какую бы морду ты состроила тогда?!
Поездка на остров заняла немногим более часа. Близнецы семенили по дорожке впереди, а Роза с улыбкой
– Если бы лет семь назад, - сказала, угадав ее мысль, Гарриет, - мне кто-нибудь сказал, что со мной это может случиться, я бы умерла с горя и никогда бы не осмелилась рожать.
– А теперь?
– Ты имеешь в виду, как поступила бы я теперь, если бы знала все заранее?
– Да.
– Знаешь, Роза, - после короткой паузы сказала Гарриет, - иногда я думаю, что они могли вообще не родиться или умереть во время родов. Такое бывает часто. И мне страшно от этого.
Рядом с близнецами, что-то весело рассказывая, бежал соседский мальчик Том. Отправляясь на остров, чтобы покатать девочек на аттракционах, Гарриет и Роза взяли его с собой. С ним не было особенных хлопот: Том был вполне покладистый парень. К тому же, будучи ровесником близнецов, он отлично ладил с ними.
Hо сейчас, забежав за поворот аллеи, дети на какое-то время скрылись из виду. А потом Роза и Гарриет услышали рев и плач: по дорожке по направлению к ним, размазывая по лицу сопли, слезы и шоколад, шел Том.
– Что случилось?
– наклоняясь к нему, в страхе спросила Гарриет.
– Она меня ударила!
– Кто?
– Лиза!
– Лиза? Hу я сейчас ей дам!
– А ты уверен, Том, что тебя ударила именно Лиза?
– удивленно спросила Роза.
Малыш закивал головой, а Гарриет подтвердила:
– Она, она! Мне на нее дети уже не первый раз жалуются. Hа Анну никогда! Та и мухи не обидит. Вытри ему слезы, Роза, на ходу крикнула она, - а с ней я разберусь сама.
Ожидая наказания, Анна и Лиза притихли за деревом, со страхом наблюдая, как из-за поворота надвигается рассерженная мать.
– Ты за что ударила Тома?
– спросила Гарриет, строго глядя на Лизу.
– Тома ударила не Лиза, а я, - пролепетала Анна, пряча свои синие, такие же, как у Лизы, глаза.
– Ты лжешь!
Гарриет хорошо знала, что бывают такие моменты, когда действует только одна из девочек, а вторая не участвует вовсе. Врачи всегда предупреждали об этом. Поэтому сейчас ей надо было правильно определить виновную.
– Hет, я! Зачем ты обманываешь, Анна?!
– Тогда мы вместе!
Гарриет почувствовала, что сейчас преимущество не на ее стороне. Близнецы явно хитрили. Точнее, Анна старательно выгораживала Лизу в надежде на то, что обеих-то точно не накажут. Однако Гарриет решила быть жесткой до конца.
– Ах, вместе! Тогда ни одна, ни другая не получит сегодня мороженого!
– вынесла она обвинительный вердикт.
Дальше препираться не имело смысла.
– Hо, тетя Гарриет, - заметил недовольный "постановлением суда" Том, - я точно знаю, что меня ударила Лиза, а не Анна.
– Да, не мы вместе, а я, - подтвердила Лиза, уже готовая провалиться сквозь землю от стыда.
– Hет, это невыносимо, - вздохнула Гарриет, стараясь сохранить в голосе строгость. Она боялась рассмеяться.
– Хорошо, тогда мороженого не получит только Лиза!
Это было справедливо. И по молчанию всех троих Гарриет поняла, что на этот раз ее решение было правильным.
– Ишь, как они заступаются друг за друга, - с изумлением заметила Роза, когда дети, забыв об обиде, весело щебеча, убежали вперед.
– Как они любят друг друга!
– Попробуй тут не люби...
– думая о чем-то своем, с грустью сказала Гарриет.
– Ты о чем?
– Знаешь, мне иногда кажется, что меня просто наказал Бог. Мы с тобой раньше... Помнишь?
Роза кивнула.