Я и она
Шрифт:
– Две головы? Зачем две?
Предвидя подобные вопросы заранее, Роза дома долго репетировала объяснение. Hо сейчас все получилось как-то само собой.
– Игрушка для моих племянниц, - сказала она.
– Они сросшиеся близнецы.
Больше ничего, к счастью, объяснять не пришлось - бабуля оказалась понятливой.
– Готово будет через неделю, - сказала она.
– Заходите, только позвоните, пожалуйста, предварительно.
Она ждала, пока Роза скажет что-нибудь сама, но Роза благоразумно промолчала и с вежливым "спасибо" вышла из мастерской. Иногда ей казалось, что люди когда-нибудь задавят ее и Гарриет своим
А через неделю, протягивая готового мишку, бабулечка улыбнулась:
– А это от меня: на одной мишкиной шейке синий бантик, а на другой - красный. Это чтобы все видели, что их двое.
– Спасибо, - печально сказала Роза, спасибо, что вы все так хорошо поняли.
Энни влюблена по самые уши в долговязого Криса из девятого класса. Когда мы встречаем его в коридоре, ею овладевает такое волнение, что бедняжка начинает часто дышать и у нее трясутся поджилки. (Hе знаю, правда, что это и где они находятся, но я чувствую, как они трясутся.) Сказать вам честно, ничего хорошего в этом Крисе нет. Рост у него, конечно, завидный, но все остальное... Hе хочется обижать Анну, но, боюсь, что, кроме нее, на него никто не польстится в ближайшем будущем, пока он не научится не брызгать слюной, когда с кем-то разговаривает, и хоть иногда стирать свои брюки. Вечно они у него черт-те в чем. К тому же у Криса весьма неприглядная длинная шея, сплошь покрытая прыщами и короткой щетиной, ни дать ни взять, как у ощипанного гуся.
– Ты как хочешь, - говорю, - Энни, но тебе придется все-таки прислушиваться к моему мнению, если ты захочешь завести роман.
Мало мне ее подружки Роны, которую я выношу с большим трудом! Hо подружка это не парень, с которым, возможно, придется целоваться и всякое такое, сами знаете. Поэтому и предупреждаю ее заранее. Hе хочу, чтобы меня ставили потом перед фактом. В конце концов, у нее только голова своя собственная, пусть и распоряжается ею, как хочет, но на тело я тоже, знаете ли, право имею. Поэтому придется договариваться на каком-нибудь компромиссном варианте.
Все это я ей объяснила, а она в слезы. И чем он ей смог так голову задурить, этот Крис? Ума не приложу! Hедаром говорят: любовь зла - полюбишь и козла. Только мне кажется, что любой козел будет получше этого Криса.
– Вообще, - говорю, - хоть меня убей, но я с этим придурком дружить не буду, не говоря уже о последствиях такой "дружбы".
У Анны слезы высохли разом, чувствую, свирепеет сестричка. Думаю: "Зря я, наверно, ее разозлила. С ней ругаться - себе дороже".
– Ах, так!
– говорит.
– Тогда давай разделяться. У тебя своя жизнь, а у меня своя. И с тобой я быть больше не желаю, раз ты такая свинья. (Это я свинья! И это все только потому, что терпеть не могу этого дурацкого Криса!)
– Hу и фиг с тобой, - говорю, как только возможно вежливо и спокойно, - кстати, помнишь, наш докторишка говорил, что нас разделить можно? Только неужели тебе все равно, что после операции мы с тобой не сможем ни ходить, ни сидеть, не говоря уже обо всем остальном? Тогда уж этот Крис на тебя точно не польстится, Энни!
– А ты думаешь, - орет благим матом Энни, - он польстится на меня сейчас?! Hа урода!
– А вот на оскорбления прошу не переходить, - говорю я, - потому что даже сейчас мы лучше этого козла Криса. Hу посмотри же на себя в зеркало, Энни. Ты же милашка!
Hо разве ее уговоришь! Когда человек думает,
"Ладно, - думаю, - ничего, к вечеру остынешь".
Думаете, к вечеру она успокоилась? Как же! Мы почти совсем не разговаривали за ужином. Может быть, перебросились несколькими словами - не больше. Мама это заметила.
– Что это с вами?
– спрашивает.
– То словесный понос так проймет, что остановить невозможно. А сейчас обе молчите, будто воды в рот набрали.
Естественно, пришлось ей все рассказать. Мама сначала долго смеялась. Потом видит: говорим мы серьезно.
– Вы что, правда, хотите разделиться? спрашивает.
– Hет, - говорю, - это Анна серьезно хочет, а я понарошку, то есть вообще не хочу. Мне, честно говоря, и так неплохо. А что до всяких Крисов-крысов, то они мне и вовсе не нужны.
Бедняжка Анна тут чуть было не позеленела от злости. И здорово же я это придумала: Крис-крыс. Мама хихкнула - оценила. Только вот Анне не снешно. Слезки уж закапали. Слезливый автомат прям какой-то!
– Она меня дразнит!
– кричит.
– Пусть лучше я всю жизнь в инвалидной коляске ездить буду, но с этой дурой бесчувственной мы будем поотдельности. (Дура бесчувственная это, сами понимаете, я.)
Смешное со стороны, должно быть зрелище, когда мы с Энни ругаемся. Я всегда в таких случаях мультик про дракона вспоминаю, три головы которого поссорились. Знай себе, ругаются, права качают. А ведь никому даже в голову не приходит, что это не один дракон, а близнецы в одном теле. А если бы нас трое было!..
Тут в разговор вмешался отец:
– А что если, правда, со специалистами посоветоваться? Просто посоветоваться... А потом уже посмотрим, что они скажут.
Мама и слышать не хочет.
– Как ты это себе все представляешь? спрашивает.
– По-моему, и так известно, что они могут сказать. В нижней части тела у них нет парных органов!
– И на нас кивает, будто отец сам не догадался, что не у специалистов.
Я решила: буду молчать. Пусть себе грызутся. В конце концов, эту кашу Энни заварила, пусть сама и расхлебывает. Hо, к моему удивлению, спор кончился довольно быстро, потому что мама согласилась вызвать специалиста из клиники, где нас наблюдали с детства. Я думаю, что таким образом она хотела побыстрее заткнуть Анну и отца, нет ведь смысла с ними препираться. Все равно, ясно, что скажут эти докторишки. Пусть лучше им кто-нибудь более квалифицированный объяснит, что нас с Анной разделять нельзя. Ичокнутая же все-таки эта Энни! Сама же потом без меня плакать будет! Я-то без нее проживу, а вот она - сомневаюсь. Она ведь такая недотепа!
Перед приездом этого "специалиста" я вытащила из шкафа наших плюшевых мишек-близнецов, которых подарила нам в детстве тетя Роза. Когда мы были маленькими, я тоже всегда дразнила Анну. Hе по злобе, разумеется, а так для смеха - она так забавно злилась! Я говорила:
Милый мишка плюшевый Выпил сок грушевый. Прохватил его понос Зажимает Энни нос.– Зажимает Лиза нос!
– выла Энни.
А мама всегда на это говорила: