Я - Хюррем!
Шрифт:
– Хюррем следует сделать подарок, - намекнула Хафса сыну. –Она сделала больше, чем Ибрагим. Подари ей и от меня что-то красивое.
– Красивое не хочет. Ей полезное подавай.
– Значит, подари полезное, -усмехнулась такая же практичная валидэ. – Поразительная девушка, я просто диву даюсь.
– И я об этом и хотел с Вами поговорить, валидэ… – наконец вставил свои пять копеек Сулейман. –Есть одна проблема.
– И какая же?
– Она татарка
Валидэ побледнела до синевы. Она тоже прекрасно понимала, что все это значит, и чем грозит.
– Что ты собираешься делать, сын?
– Просить Вашего совета… - не благословения. Пока просто совета.
Хафса задумалась и положила в рот кусочек лукума. Дать в такой ситуации правильный совет нелегко. Насильно удерживать в гареме мусульманку – а если кто узнает?! Такой удар репутация молодого султана не переживет, слишком недавно он на троне! А то, что ребенка с ней во грехе прижил – тем более удар.
Но никях…
– Султаны не женятся, сынок, - вздохнув, изрекла валидэ прописную истину. – Давно уже.
– Но это просто традиция, валидэ.
– Не все традиции стоит менять. Народ этого не оценит.
– Народ оценит, если поймет мотивы.
– Посоветуйся с шейхом уль-ислам, - наконец, решилась валидэ. –Он точнее меня решит, как будет правильно. Если скажет, что нужен никях … ну что ж, значит, будем ломать традиции!
Султан пораженно воззрился на мать. Та пожала плечами:
– Твой отец тоже хотел взять меня наложницей, а я – крымская принцесса. Раз она татарка, то позорить девушку я не дам! И не смей к ней приближаться, пока не решишь эту проблему. И так она уже опозорена, ребенка твоего носит… Ай, Аллах-Аллах, ну почему она сразу не сказала?!
– Я и так едва из нее это выбил,- признался султан. – Она не знает… Что нарушены ее права.
– Тогда – тем более, - еще горше вздохнула Хафса. –Бедная девочка. Ты уже придумал, как накажешь Махидевран?
– Хюррем попросила судить ее сама, так как считает нужным объявить ей джихад, - признался Сулейман. Глаза валидэ полезли на лоб.
– Истинная татарка! – с неожиданным уважением признала она. – Я не против… такой невестки. Позови ее ко мне, Сулейман. А насчет шейха… Просто узнай подходящую дату для никяха. И реши остальные связанные с этим вопросы. А теперь иди, я хочу отдохнуть.
Сын поцеловал руку матери и покинул ее покои в состоянии глубокого недоумения.
– Вы и правда позволите ему жениться, Госпожа?- неслышной тенью возникла за спиной Хафсы Дайе-хатун. –Это же немыслимо.
– Я не зря думала, что она умна не по годам. Наша кровь, гордая татарская кровь в ней говорит! Это и ум, и отвага, и беспощадность к врагам! Посмотрю я, как она с Махидевран поступит, уже даже самой интересно. Такая жена и нужна моему сыну, Дайе! К тому же, никях укрепит его положение в глазах народа. Стоит им заметить, что султан блюдет не только законы
– То есть Хюррем будет даровано почетное право продлить османский род? –растерянно уточнила Дайе. –Аллах благоволит этой девчонке…
– На то воля Аллаха. Раз благоволит он – то не оттолкну и я. Кто я такая, чтобы спорить со Всевышним? –улыбнулась Хафса. В дверь постучали – пришла будущая невестка. – Войдите!
Глава 26, в которой Хюррем становится матерью и султаншей
Приказ валидэ немедленно явиться к ней меня слегка насторожил. Неужели Сулейман настучал, что я сама хочу открутить голову Махи, и теперь валидэ будет заступаться за невестку? Тоже будет учить меня всепрощению и напирать на то, что мне скоро рожать, и я вообще должна думать только о ребенке? Ответа на эти вопросы, естественно, не было — и оттого чувствовала я себя, направляясь к свекрови, несколько неуютно.
Однако я зря волновалась. Хафса сама пылала праведной яростью по отношению к Махидевран и предложила просто отпустить ее поплавать. В Босфор. В мешке.
– Слишком просто, — хищно оскалилась я, не сдержавшись. — За себя я бы ее не тронула и пальцем, Сулейман бы сам придумал наказание. Но за ребенка — порву.
Валидэ одобрительно кивнула и предложила мне поесть. Есть не хотелось, но отказываться тоже было неудобно. Поэтому мы уютно расположились вокруг низенького столика с узорчатой столешницей и принялись вкушать принесенные Гюльнихаль-хатун яства.
Приготовлено все было умело и с душой, но душа требовала пиццы или лазаньи. Или, хотя бы, шаурмы. Мысленно хихикнув при фантазии о том, как я вдохновенно учу повара делать донер, я неожиданно поняла, что странные боли внизу живота мне не померещились.
Хюррем? — испуганно кинулась ко мне Хафса.
– Б…ть! — от души выругалась я, хватаясь за живот. — Больно-о!
– Немедленно зовите повитуху! Султанша рожает! –рявкнула на слуг Хафса. Не успела я подивиться странному обращению, как меня уже подхватили заботливые руки слуг и перенесли в постель, а там и лекарша прискакала вместе с повитухой.
Дальнейшие двенадцать часов слились для меня в непрерывную череду боли, схваток, криков и попыток тужиться. Ребенок был крупным, чувствовалось, что меня словно бы разрывает на две части, и я искренне опасалась, что после родов султан ко мне точно не подойдет. Будет все болтаться, как ложка в стакане, какое уж тут удовольствие… И упражнения Кегеля не помогут!