Я – джедай!

Стэкпол Майкл А.

– Кореллиане, – покачал головой Люк. – Неудивительно, что остальные джедаи не хотят, чтобы вы покидали свою систему.

Я подмигнул Скайуокеру:

– Вы просто боитесь, что мы не оставим вам работы.

– Хотелось бы верить, что ты не ошибаешься, – Люк засунул большие пальцы под пояс. – В миссиях, подобных этой, у нас обоих будет достаточно работы.

* * *

Мы с Люком постарались, хоть и безуспешно, убедить Элегоса и Оурила остаться на корабле и следить за всеми кораблями, прилетающими

в систему и покидающими ее. Тогда в случае если бы показалась Тавира на «Возмутительном», они смогли связаться с нами по комлинку, и мы бы изменили свои планы. Оурил с Элегосом уже предвидели это и запрограммировали корабельный компьютер таким образом, чтобы он автоматически следил за всем движением внутри системы и передавал сигнал через скремблер на деку, которую Элегос предусмотрительно настроил на нужную волну.

Элегос резонно заметил, что с его восприимчивостью к запахам и способностью Оурила видеть гораздо шире того спектра, который мы, люди, надменно назвали «световым», мы сможем передвигаться в ночной темноте достаточно уверенно, не прибегая при этом к помощи Силы, тогда дженсаарайи заметят нас значительно позже. Я вынужден было согласиться. Честно говоря, видел Оурила пару раз в ближнем бою, поэтому решил, что его компания нам не помешает. Он вооружился бластером-карабином, а на груди у него красовался патронташ с энергетическими зарядами.

Элегос тоже взял карабин и нацепил патронташ с энергетическими зарядами поперек своей худощавой груди. Я посмотрел на него и удивленно поднял брови:

– Зачем тебе лезть в драку? Ты же не хочешь, чтобы тебя мучили ужасные воспоминания об убийствах?

– Я иду с вами, и если я не смогу постоять за себя с оружием в рукам, я стану для вас обузой. Если ваша миссия провалится из-за меня, это воспоминание будет еще ужаснее, и я не собираюсь допустить этого. Напротив, я намереваюсь получить положительные воспоминания о том, как я спас вашу жену, – Элегос поднял бластер в правой руке и погладил его переключатель большим пальцем. – А функция парализатора на этом карабине, похоже, работает.

Я улыбнулся, затем посмотрел на Оурила и Люка:

– Прежде чем двинемся в путь, я хочу сказать вам огромное спасибо. Вы – лучшие друзья на свете. Вы все сумасшедшие, но вы – друзья.

Элегос повернулся к Оурилу:

– Кореллиане никогда не умеют вовремя заткнуться, правда?

– Мож-жет, и умеют-ч, только не этот, – процедил в ответ Оурил.

Скайуокер рассмеялся, затем схватился за ручку, открывающую входной люк:

– Идемте, нас ждут великие дела. Сделаем то, чего не боятся сделать коррелиане: побьем все козыри противника простым блефом.

И мы вышли на темные улицы Йумфлы. Мы шагали свободно – никто нас не замечал. Пару месяцев назад это показалось бы мне странным, но не теперь, после того, что я прожил у «возмутителей спокойствия». В этом городе все, кроме тех, кто сошел в увольнительную с «Возмутительного» или патрулировал улицы, сидели по домам. Местное население жило в оккупированном городе и если некоторые зарабатывали на торговле или предоставлении услуг пиратам, то большинство местных не хотели иметь дел с бывшими имперцами. Ту же самую напряженность я чувствовал во Вларнии, и был рад, что она служила изолятором, отделяющих нас от

простого народа.

Команда «Возмутительного» не создавала нам проблем, потому что они были в увольнении и все, что им нужно было – так это хорошенько оторваться. Жаркий влажный воздух загнал их всех в кантины, где приборы климат-контроля делали вечер сносным, выпивка – приятным, а веселая компания – великолепным. Патрули, которые должны были собирать пьяных и разнимать дерущихся, а затем отправлять нарушителей порядка на корабль, не обращали на нас внимания. Острый нюх Элегоса засекал запах доспехов штурмовиков задолго до того, как мы видели их, и у нас было время заскочить в переулок или остановиться и беззаботно болтать, не привлекая их внимания.

Наконец, мы добрались до здания, расположенного в маленьком зеленом дворике дворца имперского губернатора. Это здание было окружено восьмиметровым забором, на всех четырех углах которого высились еще на два метра сторожевые башни. В одной из стен была огромная арка массивных металлических ворот, которые были закрыты на ночь. Вдоль каждой стены ходили парочки штурмовиков, и еще по двое стояло по углам.

Сам дворец был треугольным, с башнями в каждом углу. Те, что слева и справа, были пониже третьей, но добрых пятнадцать метров в высоту и вдвое большего диаметра. Напротив ворот высилась прямоугольная башня метров тридцати. В центральной части она была немного тоньше, словно сжатая гигантским кулаком. Благодаря такому оригинальному архитектурному решению здание резко выделялось среди местных строений. Основание дворца было четырехэтажным. На самой высокой точке периодически мигал сигнальными огнями частный челнок.

– До ворот двадцать метров, – прошептал я, распластавшись на земле и расстегивая плащ. Я подбросил в воздух горстку пыли и увидел, что облачко полетело в сторону дворца. – Хорошо, хоть ветер у нас попутный.

– Отлично. Оурил, Элегос, прикрывайте нас, а мы пошли.

Элегос осторожно прокашлялся:

– Но ведь ворота закрыты. Как вы собираетесь проникнуть внутрь?

В ответ мы оба помахали лазерными мечами:

– Мы постучимся, – ответил Люк. – И очень громко.

– Эй, что вы там делаете? – штурмовик с напарником неожиданно вынырнули из-за дальнего угла. – Предъявите документы.

– Один момент, – я медленно поднялся. Люк тоже. Держа меч в правой руке, словно это был световой жезл, я стал хлопать себя по карманам, словно искал свои документы: – И куда я их засунул… – я надеялся, что смогу что-нибудь внушить ему, чтобы он отстал от меня, но мой мозг словно атрофировался и не был ни что подобное способен.

Штурмовик шагнул ко мне:

– Где-то я тебя уже видел.

– Меня?! Быть такого не может!

– Что ты тут умного из себя строишь? – второй штурмовик нацелил на меня бластер. – Пойдете с нами.

Я покосился на Люка, затем пожал плечами и большим пальцем нажал на включатель, активирующий меч. Серебристый луч вонзился в грудь первого штурмовика. Я оттолкнул его от себя, и он повалился на своего товарища. Тот нажал на курок, поливая ночную тьму бластерными лучами. Пришлось состричь ему ногти по самые подмышки. Отрубленные руки вместе в бластером упали на землю, а сверху на этот натюрморт повалился и штурмовик.