Я – джедай!
Шрифт:
Люк вопросительно покосился на меня, но я уверенно кивнул ему:
– Он знает, что делает.
Голос саараи-каар понизился под грузом подозрений:
– Что вы собираетесь сделать?
– У каамаси есть дар: значительные воспоминания очень ценны для нас и мы храним их. А при определенных условиях мы можем ими поделиться. Мы обнаружили, что среди нашего народа мы можем свободно обмениваться ими, но с не-каамаси требуется посредничество джедаев. Я думаю, это благодаря их восприимчивости к Силе, и любой из нас, кто близко знакомится с джедаем, обладает особой привилегией – он может передавать свои мемнии этому
Он повернулся и схватил меня за руку, подтягивая меня к себе.
– Я знал этого человека под различными именами, и одно из них было Кейран Халкион. Он – внук Нейаа Халкиона. Нейаа – это тот самый Халкион, джедай, которого вы называете убийцей, а каамаси, который был с ним в тот день, был моим дядей. Мой дядя передал, мне мемнию того, что тогда произошло, поделившись со мной воспоминанием о смерти своего друга. Вот моя точка зрения на те события, и я поделюсь ею с вами в надежде, что вы примете ее.
Саараи-каар указала рукой на Элегоса:
– Покажи мне это воспоминание.
Элегос стоял, не отпуская мою руку:
– Я не знаю вас достаточно хорошо, чтобы передать вам это воспоминание, но я знаю Кейрана, чтобы поделиться мемнией с ним, а вы знаете, что он сможет спроецировать образы в ваше сознание.
– Ты хочешь, чтобы я поверила Халкиону? Ты просишь слишком много, каамаси.
Элегос пристально посмотрел на нее:
– Разве я прошу многого, если это может освободить вас от тяжелой ноши, которая давит вас более сорока лет? Разве я прошу многого, если он не убивал ваших товарищей, хотя легко мог это сделать? Особенно учитывая то, что именно в этом вы его и обвиняете? Ваша предосторожность достойна восхищения, но не позволяйте ей быть барьером для обретения большей истины.
Она поколебалась, затем коротко кивнула:
– Давай посмотрим, и я подумаю.
– Хорошо, – Элегос посмотрел на меня. – Подготовьтесь.
– Мне все это переслать только ей или можно включить и магистра Скайуокера и ее учеников?
Люк улыбнулся:
– Я буду рад разделить такое воспоминание.
Саараи-каар настороженно прищурилась, затем согласно кивнула:
– Пусть они тоже увидят.
– Отлично, – я сконцентрировался. – Думаю, я готов.
Я почувствовал у себя в мозгу легкое покалывание, затем прикоснулся к Силе, вплел в нее то, что получал от Элегоса, и спроецировал это на всех остальных, кто находился в комнате. Я почувствовал, что установил контакт со всем – кто-то горел желанием, кто-то был холодным, как ледяная глыба. Я был всего лишь проводником, проектором, невольным зрителем того, что протекало сквозь мое сознание.
Далее если бы я поставил себе целью редактировать эту информацию, вряд ли у меня это получилось. То, что я видел, проходило сквозь глаза каамаси и несло такой яркий отпечаток его чувств и эмоций, что любой вставленный мною фрагмент был бы немедленно распознан как человеческий и искусственный. Более того, объем информации просто накрыл меня с головой. Я видел, слышал, ощущал вкусы, ощущал фактуру предметов, даже запахи – ситх побери! – я даже ощущал запахи! Их было так много, что я не имел понятия, чему они принадлежат, и не мог им дать названий. Мемния была похожа на голографическое изображение с идеальным изображением и звуком, и только просмотрев ее много раз подряд, можно было увидеть все ее детали.
Я оказался
Ведение боя в теле каамаси было для меня чем-то абсолютно чуждым. Его длинные конечности и обманчиво тонкие мускулы были невероятно сильны и проворны. Его, ставшие на время моими, ноги шаркали по пыли, постоянно поддерживая баланс, и в любую секунду были готовы бросить меня вперед, в атаку. Я видел, как ко мне приближается мой враг, видел, как она наносит удары мечом с разных сторон, прощупывая мою оборону. Я понимал, что у нее есть определенное мастерство, но в какой степени – я затруднялся сказать, и когда она атаковала, на меня накатывались волны страха.
Боль пронзила мой левый бок, когда рыжеволосая женщина – Цветок-В-Пыли – распорола мою плоть острием лазерного меча. Запах горелой кожи и крови почти затмил вспыхнувшую боль. Я с невероятной быстротой крутанулся на триста шестьдесят градусов, мой огненно-красный клинок отбил ее меч в сторону.
Она была хороша, но я знал, что я лучше.
Мускулы каамаси напряглись, и я нанес удар снизу, пробивая ее оборону, и раскроил ее от бедра до плеча. Цветок-В-Пыли качнулась и упала на спину. Ярко вспыхнул взрыв голубой энергии, поглотивший ее тело, и взрывной волной меня отбросило назад. Я повалился на землю.
От саараи-каар ко мне вернулась волна горечи по погибшей Цветку-В-Пыли, но это чувство было ничем по сравнению с тем горем, которое обрушилось на меня, когда я посмотрел налево. Я увидел, что Пряное Дерево лежит на земле и не может дотянуться до меча. Я знал, что если я сконцентрируюсь, то смогу унять боль и подтолкнуть меч прямо в его руки. Это заняло бы всего один момент, и анцати – Ночной Пот, лелея злорадный восторг, явно давал мне этот момент.
Но тут Пряное Дерево кинулся к своему мечу, и Ночной Пот проткнул его. Я почти чувствовал, как клинок раздирает плоть моего друга, разрывает связи, державшие жизнь в его теле. Я думал, что смерть будет мгновенной, но он умудрился улыбнуться. Лазурный клинок, приковавший его к земле, зашипел и погас, а через секунду я уже понял, что сделал Пряное Древо, на что он употребил свой редчайший дар джедая и какую ужасную цену он заплатил за это.
Ночной Пот поднялся в воздух, затем содрогнулся и улетел прочь с такой скоростью, словно им выстрелили из древней пушки. Его тело пролетело сквозь шатры, поставленные под дюракритовым куполом. Ночной Пот взорвался, как и тот темный джедай, которого убил Пустынный Ветер. Их смертные тела были уже не в состоянии сдерживать скрытую в них темную энергию, и она вырвалась на волю голубой шаровой молнией, которая потрясла дюракритовый купол. Я бросился к Пряному Дереву, вытаскивая его из-под обваливающего купола. Я чувствовал, что Пустынный Ветер поддерживает купол над нами, затем он отпустил его, когда мы выскочили на свободное пространство.