Я буду первым
Шрифт:
Кристофер был в бешенстве. Потёр уставшие глаза и повернул голову, посмотрел на девушку на кровати. Катя или Оля? А, какая разница… секс в любом случае обломался.
— Одевайся, — произнёс он.
— У тебя есть сын? — тихо спросила девушка и потянулась за бюстгальтером.
— Да.
— И… он действительно в соседней комнате?
Кристофер сжал губы:
— Да.
— Тогда ты просто сволочь, — грубо сказала она. Быстро натянула платье и скрылась за дверью. Через несколько секунд раздался звук захлопывающейся
Сын… сын был за стеной. Почему он не подумал об этом? Он никогда не думал и всегда таскал своих шлюх в эту комнату.
Надел штаны, рубашку, вышел в коридор. Дверь в детскую была открыта, но в комнате никого не было. На ковре разбросаны машинки и карандаши с альбомами, а на кровати раскрытая книга. Ева читала ему сказки.
С тех пор как умерла жена, Артёму никто не читал.
Спустился вниз и увидел сына с Евой на кухне. Они пили чай с пирогом, что Дарья испекла утром. Девушка подняла глаза, заметив движение в дверях:
— Ты уже закончил? Мы можем вернуться в свою комнату?
Сколько холода в голосе.
— Да, — отозвался Кристофер, развернулся и пошёл в библиотеку.
— Артём, пошли в комнату, ещё немного почитаем, и пора уже ложиться спать.
— Не уходи, — едва слышно произнёс он.
— Милый, я не могу остаться, — грустно ответила Ева и погладила мальчика по голове. — Но завтра я приеду пораньше, и мы пойдём гулять. Хорошо?
Артём кивнул и пошёл наверх.
Дочитав сказку про Гадкого утёнка и уложив спать Артёма, Ева вышла из комнаты и пошла вниз, точно зная, что Кристофер в операторской и наблюдал за ними. Так и было.
— Кристофер, в следующий раз предупреждай заранее о месте встречи со своими любовницами, — строго сказала она, заходя к нему.
— С чего бы это? — огрызнулся он.
— Ты действительно не понимаешь?
— Объясни.
— Завтра я позвоню в департамент по защите детства, и они тебе объяснят, — грубо ответила Ева.
— Да кем ты себя возомнила? — заорал Кристофер.
— Крис! — рявкнула в ответ Ева. — Артём боится тебя! Он вздрагивает от звука твоего голоса, сжимается, когда ты рядом! Что ты с ним сделал?
— Что за бред?
— Это не бред! Посмотри на него, понаблюдай. Он не болен, он просто боится! Что произошло два года назад? Почему Артём плачет во сне?
— У него психологическая травма…
— Да! — выкрикнула Ева. — И эту травму нанёс ты! — она замолчала на мгновение. — Кристофер, я не смогу ему помочь, пока ты не расскажешь мне правду.
— До завтра, Ева, — холодно ответил он.
— До завтра… — отвернулась она и замерла на пороге. — Возможно, тебе интересно, Артём сегодня начал говорить.
Кристофер обернулся к монитору. Сын спал в своей кроватке, но вдруг привстал, словно прислушиваясь. Наверно, услышал, как Ева в соседней комнате переодевается. Чёрт, это же комната Евы! И что его понесло туда с этой девкой? Действительно, в доме было полно помещений, где он мог оприходовать её. А сейчас там Ева, и она видит разбросанные на
Услышал звуки из прихожей. Ева спешно одевалась.
— Я завтра приеду рано, — сказала она, не поднимая головы и нервно дёргая замок сапога.
— Почему?
— Артёму обещала с утра погулять с ним… Да что ж он не застёгивается, — пробурчала она, злясь на непослушный сапог, и почувствовала, как защипало от слёз глаза.
— Оставайся, уже поздно, — тихо сказал Кристофер, заметив, как Ева украдкой вытерла мокрую щёку.
— Моро, мне очень жаль, что я вам помешала, но я не сплю со своими работодателями, — грубо ответила Ева, продолжая дёргать сапог.
— А я тебе и не предлагал. Ты слишком высокого мнения о себе, Барби, — огрызнулся Кристофер. — Я всего лишь хотел поговорить о сыне, а днём мы это сделать не сможем.
Ева подняла удивлённые глаза:
— Поговорить?
— Да. Я хочу знать о результатах твоей работы.
Ева посмотрела на часы и снова на Кристофера.
— Хорошо, — кивнула она, — только сходи к моей машине, в багажнике сумка. Принеси пожалуйста.
— Что за сумка? — спросил он, беря из рук девушки ключи.
— Сменная одежда, косметичка…
Кристофер усмехнулся, но комментировать ничего не стал. Дошёл до красной ауди и нажал кнопку сигнализации. Открыл багажник. Кто бы сомневался — даже туту неё идеальная чистота. Пушистый розовый коврик, чистая коробка с инструментами, запаска и та была аккуратно прикрыта мягким красным пледом.
Кристофер взял белый саквояж и закрыл машину. Дошёл до дома, разделся, оставил сумку у входа и изумлённо замер на пороге холла. В воздухе витал приятный аромат свежесваренного кофе с коньяком и тёплого пирога, свет приглушён, а электрический камин ярко горел, создавая уют. Ева, словно видение, сидела в глубоком кресле, а белокурые волосы, спускающиеся на грудь красивыми уложенными локонами, казались золотыми от отражающегося огня. Её стройные ножки были аккуратно сложены у основания кресла, как у настоящей аристократки, а в руках она держала фотографии, опрометчиво оставленные тут.
— О, наконец-то, тебя только за смертью посылать, — произнесла она, замечая мужчину в дверях, и отложила фото, состроив при этом наивное лицо.
Кристофер подошёл и забрал распечатанные снимки черноволосой девушки, преследовавшей его.
— Твоя подружка?
— Нет. Я даже не знаю её, — зачем-то сказал Кристофер, ещё раз посмотрел на Комиссара и в очередной раз удивился тому, что это женщина, да ещё такая молодая. Он сегодня весь день размышлял на эту тему, пытаясь понять столь странный выбор Семьи. У них на службе было множество высококлассных комиссаров — и женщин, и мужчин, наблюдающих за работой Охотников и выслеживающих большое скопление нежити. Их много, они работают по всему миру, анализируют мировые события, происшествия, выискивают связи с нелюдями. А эта девочка — другого слова для неё не находилось — была словно оскорбление. И хуже всего, что поймать её пока не удавалось.