Я - АЛКАШ
Шрифт:
И вот мы сидели, пили «Спуманте», потому что оно хорошо «шло», тихо играла музыка, ещё не ресторанный ансамбль, нет, а просто ребята-музыканты включили магнитофон, в ресторане пока ещё было мало публики, вечер только начинался. Ещё не наступила эра мобильных телефонов и потому люди за столиками просто мило беседовали, именно друг с другом, а не с аппаратом, прижатым к уху. Мы с Другом тоже лениво переговариваемся, и нам никто не мешал. Но наша релаксация недолго продолжалась, появился наш Компаньон. Посмотрев в наши расслабленные глаза, он сразу же решил испортить нам кайф.
– Шампанское пьёте?
– Пьём, - зачем обманывать товарища.
– А что у нас на фирме?
– традиционный вопрос нашего Компаньона.
–
Компаньон присел за столик и, подозвав официантку, заказал много мяса, овощей и водки. Он любил хорошо пожрать и выпить. Мы лениво, но уже не релаксируя, а внутренне напрягшись, продолжали пить «Спуманте». Кстати, пока Компаньон делал свой заказ, мы не преминули включить в него и ещё две бутылочки шампанского для себя. Как говорится «вечер переставал быть томным», надо было быстренько нажраться.
Когда милая девушка-официантка принесла и расставила на столе наш заказ, Компаньон налил себе полный фужер водки и решительно произнёс: «Начнём!». Вот так он всегда, ни какой романтики. Ничего не оставалось, как и нам выпить по фужеру любимого «Спуманте». Пока Компаньон с жадностью закусывал, мы с Другом нервно курили. На сцену тем временем поднялись, принявшие изрядный допинг музыканты, и обычный вечер ресторанной музыки начался. Мы специально выбрали столик поближе к сцене, чтобы, когда начнётся неизбежный «важный разговор», хрен знает какой по счёту, нам с Другом не пришлось бы слышать, что именно говорит Компаньон, ну, хотя бы какую-то часть. Всё было известно наперёд: и его обвинения, и наши оправдания, а потом уже и наши встречные обвинения, и как обычно его оправдания. Короче говоря, сплошное «я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь». Мы понимали, причём все, трое, что никакие «важные разговоры» уже не спасут наш бизнес, что мы в полной жопе и в долгах как в шелках, что нас спасет, только чудо. Но продолжали с упорством достойным лучшего применения обвинять друг друга во всех смертных грехах, реальных и мнимых. Мы также знали, что, в конце концов, напьёмся, будем уверять друг друга в вечной дружбе и строить какие-то несбыточные планы, а на утро, протрезвев, будем смеяться и злиться одновременно.
В тот вечер всё так и произошло. Было много выпивки, много слов, смысл которых не всегда доходил до собеседников, много клятв и обещаний. В результате дебатов Компаньон сказал, что ему нужны деньги и попросил нас поделиться с ним общими деньгами.
– Мы уже, сколько работаем, а я денег так и не видел, - пожаловался он нам. Мы великодушно сказали: «Что же ты не попросил. Это же и твои деньги!», и тут же выдали требуемую сумму. Компаньон очень обрадовался и, купив огромную бутылку водки с ручкой, счастливый свалил из кабака.
Как только его широкая спина исчезла в проёме входной двери, мы с Другом дружно рассмеялись. Нас просто душил хохот, ещё один наисерьезнейший разговор на тему «как нам вместе спасти бизнес» завершился. Можно было продолжать пить и гулять. Тем более что нам захотели в этом помочь.
– Мальчики, а вы не будите против, если я к вам двух девушек подсажу?
– раскрасневшееся личико нашей официантки излучало желание нам услужить, и тем самым рассчитывать в дальнейшем на хорошие чаевые.
– Если они не страшные, то валяй, - мы благодушно улыбались. После словесных пикировок с Компаньоном нам захотелось отдохнуть и душой и телом.
Через пару минут за нашим столиком уже сидели, и вовсю щебетали две смазливые дуры явно с рабочей окраины нашего города. Джинсы «варёнки», кофточки, при виде которых откуда-то из подсознания возникло слово «гипюровые», личики с дурацким макияжем. В общем две поблядушки получили на своём заводе долгожданный аванс и решили посетить центровой кабак. Развлечений, блин, захотелось.
Девки решили для начала показать себя независимыми, и гордо заказали триста грамм коньяка, а на закуску мясные салаты. Мы с Другом многозначительно переглянулись. Сами мы попросили принести ещё пару бутылок «Спуманте», хотя, откровенно говоря, этот напиток уже вытекал у нас из ушей. Зал ресторана был полон под завязку, и уже немного очумевшие официанты вытаскивали дополнительные столы и стулья для своих знакомых. Стоял невыносимый гвалт, орала музыка, взмыленные музыканты в очередной раз наяривали популярную песенку «про сиреневый туман», в общем, обычный вечер в лучшем ресторане города. Девкам не сиделось на месте, и они стали настойчиво звать нас танцевать. Нам, залитым шампанским по самую ватерлинию, дёргаться под идиотскую музыку было лень, и на все уговоры мы отвечали, что танцевать, не любим, да и не умеем. Пока наши соседки лихо отплясывали, под каких-то там «лилипутиков», мы с Другом подсчитали общие деньги и поделили их поровну. Как оно обернётся, кто ж его знает.
Буквально через полчаса мы уже весело беседовали со своими новыми подружками. У нас с Другом ещё с институтских времён была отработана техника ресторанного «съёма». Кем мы только тогда не представлялись: и лётчиками, и полярниками, и штурманами дальнего плавания. В новых реалиях очень хорошо «шли» на бизнесменов. Я так думаю, что в тот вечер мы именно эту тему и разрабатывали. Хотя нет, конечно, и как же я мог забыть! Тогда, в тот вечер, моего Друга почему-то переклинило и он, пока я ходил в туалет, недвусмысленно намекнул девахам, что мы - казанские братки. У Друга был пунктик по этому поводу. И тут его понесло.
Когда я присел за столик, то сразу понял, в чём дело. Друг конкретно и без напряга разводил девок «по понятиям». Он так вошёл в роль, так им втёр «за блатную романтику», что на этих дурочек было жалко смотреть. По их испуганным лицам можно было легко понять, что они уже готовы на всё, и прямо здесь. Мне ничего другого не оставалось, как внести свою лепту. В нашей фирме я общался с «крышей», и потому все эти братковские «пальцы веером» были мне хорошо знакомы. Когда девочки нерешительно попросились, именно попросились, в туалет и Друг царственно им разрешил выйти, я, едва сдерживая смех, спросил у него:
– А ты не переборщил? Сбегут ведь, а нам придётся счёт их оплачивать.
– Плохо ты баб знаешь. Они сейчас поссут от страха, перекурят всё это дело и вернуться. Позовут нас к себе домой, и ещё заплатят за нас по счёту.
– Спорим, что сбегут!
– Не спорь, проиграешь. Сейчас каждая баба хочет познакомиться с бандитом. Кругом проблем столько, а вопросы решает только братва. Да они рады до смерти, что на нас попали. Сейчас первый шок пройдёт, и прибегут как миленькие. Мы их ещё прямо на выходе из кабака трахнем.
– Ну, ты и философ. Только давай без модных дел. Тут ментов как собак нерезаных, только проблем нам с этими шлюхами и не хватало.
– Хорошо. Вон, смотри, а ты говорил! – сквозь толпу танцующих к столику торопливо пробирались наши пассии. Испуг с их глупых личиков исчез, часть макияжа тоже. Будущим подругам конкретных казанских пацанов не пристало быть похожими на размалеванных привокзальных шлюшек.
Мы сидели почти до закрытия заведения, а потом, расплатившись, причём девки порывались сделать это и за себя и за нас, ещё один бал в пользу Друга, вывалились в тёплую душную ночь. Ресторан стоял на набережной, но даже дующий с реки ветерок не мог охладить разгорячённые танцами, спиртным и мыслям о близости с криминальными парнями, тела наших на сегодняшнюю ночь, и в этом мы нисколько не сомневались, девушек. Они пьяно висли у нас на руках, и кричали, что требуют продолжение банкета. И предложи мы им отсосать прямо здесь в кустах, или у скамейки на набережной, отказа бы не последовало.