Я - АЛКАШ
Шрифт:
… Продолжим, господа. Конец августа 94-ого, город химиков, унылая гостиница, я и четверо бандитов – скачки начинаются! Самое печальное для меня в этом похищении было то, что ребятки действительно не давали мне выпить. Вот это мне больше всего и не понравилось. Ну, а всё остальное меня мало волновало. На следующее утро, протрезвев, я понял, что лично ко мне эти братки ничего не имеют (и действительно, я же не им деньги должен был, а всё остальное для этого контингента – лирика) и работа их заключалась только в том, чтобы удержать меня от бутылки. Странное для бандитов занятие, не правда ли? Как уж их подписал на это дельце Компаньон, ума не приложу. За два дня, что я просидел под замком, мне удалось
Состояние у меня было хуёвейшее, после годового запоя так резко бросать пить нельзя. И если бы я ещё пару дней просидел взаперти, то крыша бы съехала точно. Но я сбежал. Смылся, сдриснул, съебал! Случай подвернулся, когда в гостиничном номере я остался со всего лишь одним братаном. Он решил посрать, а ключ оставил в замочной скважине, и как будто что-то подстегнуло меня. Всё решилось в считанные мгновенья, и я оказался на свободе…
сентябрь 1994г.
Я две недели не ночевал дома. Я сбежал от бандитов, и они искали меня. Неделю я жил у тётки, но потом приехала жена и рассказала, что её перехватили по дороге домой мальчики в спортивных костюмах с бритыми затылками и битых два часа расспрашивали «где я» и «что я», разговаривали без нажима и угроз, но очень настойчиво. Жена сказала, что не видела меня уже больше месяца и вообще «этот алкаш», то есть я, её не интересует. Ей бы в разведке работать.
На следующий день она приехала к тётке, что бы всё мне рассказать. Звонить по телефону я запретил, боясь прослушки, сейчас с высоты прожитых лет я понимаю, что явно переоценивал возможности простых бандюков из Татарстана. Но тогда паранойя у меня была конкретная. Жена приехала, рассказала мне про наезд, и пока они втроём с тёткой и матерью обсуждали ситуацию сидя на кухне, я тихонько пробрался в прихожую, и вытащил из её сумки несколько купюр. Брал наугад, на ощупь и быстренько спрятал деньги в носок. Я уже знал, что больше мне оставаться у тётки нельзя. Мне казалось, что бандиты выследили жену. Мания преследования во всей красе.
Когда жена ушла, я сказал о своих подозрениях тётке, та не стала мне перечить, тут же позвонила своей подруге с работы и договорилась, что я переночую пару дней у неё. Потом, дождавшись темноты, мы вышли на улицу, сначала тётка, а потом крадучись я, и быстро пошли к подруге, благо жила она недалеко, в частном доме. Всё это время меня била мелкая дрожь и ужасно хотелось выпить. Хорошо, что рядом с домом, куда мы направлялись, стоял ларек, и я уговорил тётку купить водки, под предлогом того, что неудобно с пустыми вот так руками просится к людям на ночлег, к тому же муж у подруги любил выпить. Про тиснутые у жены деньги я естественно ничего не сказал.
Встретили меня хорошо, ни о чем, не расспрашивая, усадили ужинать. Есть, я не мог совершенно, к тому же муж подруги как назло находился в завязке, то есть только-только вышел из запоя и поэтому бутылку меня попросили спрятать. Тётка ушла, и я остался один с незнакомыми людьми. Хозяин, здоровенный мужик лет пятидесятипяти с зоновскими наколками, отпаивался чаем. Я тоже, под предлогом, что сыт, от ужина отказался и попросил чаю. Чаёк-то был не просто чай, а чифер. «Не такой конечно как на зоне, - пояснил хозяин, - но тоже ничтяк. Я всегда чифером отпаиваюсь после пьянки». «Это ж, какое здоровье надо иметь», - подумал я с уважением, у меня и без чифера сердце из груди выскакивало. Но надо отдать должное, после нескольких глотков, а пили мы по-зоновски, вприкуску с дешёвой карамелькой, стало мне гораздо лучше. И даже нервный озноб прошёл.
Покончив с чифиром,
– Чего, в блудняк, что ли какой попал, раз по чужим фатерам шхеришься?
– Да …проблемы тут у меня…
– Ну, давай… рассказывай, может, чего посоветую…
Его спокойный вид и чуть ленивая манера говорить вызывали на откровения. И я, сбиваясь и путаясь, стал рассказывать о своих мытарствах, которые привели в его хату. Он слушал, не перебивая, а потом, раскурив ещё одну «беломорину», произнёс.
– Долги надо отдавать. По любому.
Я опять, сбиваясь на скороговорку, начал объяснять, что это не только мои «долги», что меня друг подставил и что конкретно этим людям я ничего не должен.
– Тогда разберись со своими друзьями. А бегать по чужим хатам – это не выход. Найдут рано или поздно. Решай сам.
Он аккуратно загасил бычок, сплюнул и пошёл в дом. Я остался стоять на крыльце. После курева снова стало очень плохо, общение с суровым повидавшим жизнь мужиком тоже не добавило оптимизма. Я прошёл в отведённую мне комнату и достал спрятанную бутылку. Стал зубами срывать крышку, она ни как не поддавалась, и во рту появился неприятный привкус металла. Кое-как, открыв бутылку, я стал пить прямо из горлышка, просить стакан у хозяев я постеснялся. Выпив треть, я сорвал листок с цветка, стоявшего на подоконнике, и сжевал его. По вкусу это была герань. Дело в том, что включать свет в комнате я, почему-то не решился и всё свои манипуляции проделывал в темноте. Потом я сел на кровать и стал тупо смотреть в окно, мне явно не хотелось здесь оставаться. Не знаю, сколько я просидел, в один заход добил бутылку и вышел на крыльцо. Там стоял хозяин и курил.
– Вы извините меня, но я, наверное, пойду.
– Смотри, как хочешь. Дело твоё. Тётке-то позвонить?
– Да и скажите, что я завтра им позвоню.
– Ну, бывай.
Он пожал мне руку, и я нырнул в темноту улицы. Первым делом я вытащил деньги, украденные у жены, и сосчитал их, улов был неплохой. Даже очень. И теперь я уже точно знал к кому пойду. Совсем недалеко жил мой школьный друг Генадич, уж он-то никогда не отказывался составить компанию, а напиться захотелось так, что аж зубы сводило. Да, нет, не то что бы меня расстроил разговор с хозяином квартиры, всё это я слышал уже не однократно. Просто, почему-то стало предельно ясно, что всем вокруг абсолютно до лампочки мои злоключения и треволнения. А собственно и это не стало для меня откровением. Дело спасения утопающего, дело рук самого утопающего.
Вот водчёнка не подвела, разливаясь по организму, она вселяла похуизм и уверенность. Я бодро шагал по освещённым улицам, здраво пологая, что здесь, и сейчас повстречаться со своими врагами шанс был мизерным. Недалеко от дома приятеля стоял ларёк, где я конкретно затарился. Я взял два литра водки, бутылку конька, полдюжины пива, а, также зная, что друг живёт не богато, батон копчёной колбасы, упаковку импортного сыра и пару «сникерсов», в доме был ребёнок. Пакетов у продавщицы не было, и всё это я упаковал в картонную коробку, валявшуюся рядом с киоском. Вот так, обняв обеими руками свои дары, я и проделал остаток пути.
Генадич тоже жил в частном доме, но там квартир было больше и поэтому надо было звонить в дверь определённое количество раз. Проделав весь путь, я даже не удосужился поинтересоваться который час, время для меня в те дни словно исчезло. Я нажал звонок, присел на лавочку у входа и закурил. Вскоре открылась входная дверь, и вышел заспанный Генадич.
– Андрюха, ты? – он щурился со света и не сразу меня разглядел.
– Принимай гостей, - бодро сказал я и недвусмысленно указал на коробку с провиантом.