Выстрел в лицо
Шрифт:
Синьорина в задумчивости смотрела на свою ложку, словно взвешивала, не следует ли ее передвинуть.
— Зачем было его убивать? — вдруг произнесла она, и Брунетти понял, что она согласилась с ним встретиться, только чтобы задать этот вопрос, ответа на который у него не было.
С другого конца зала послышались голоса. Брунетти оглянулся: это всего лишь официанты переговаривались о чем-то своем. Снова повернувшись лицом к синьорине, он понял, что она тоже обрадовалась этой секундной передышке. Бросив взгляд на часы, Брунетти увидел, что до следующего поезда на Венецию у него остается всего двадцать
Рассчитавшись и оставив на столе чаевые, они встали из-за стола. Солнце на улице светило еще ярче, и воздух прогрелся еще на несколько градусов. Прежде чем сесть за руль, синьорина Ланди бросила на заднее сиденье свою куртку. Всю обратную дорогу они молчали.
Они остановились перед станцией, и Брунетти пожал ей руку.
— Есть еще кое-что, — сказала вдруг она, когда Брунетти уже потянулся, чтобы открыть дверцу. Ее голос звучал так серьезно, что Брунетти замер. — Надо было сразу вам сказать.
Он посмотрел на синьорину.
— Примерно две недели назад Филиппо сказал мне, что до него дошли кое-какие слухи. В это время в Неаполе как раз бушевали страсти — там позакрывали свалки, и в городе было полно полиции. Так что они перестали вывозить мусор грузовиками и самую мерзкую дрянь начали складировать. Ну, во всяком случае, Филиппо так сказал.
— Что за «мерзкая дрянь»? — решил уточнить Брунетти.
— Высокотоксичные отходы. Химикаты, может даже, ядерные отходы. Кислоты. Короче говоря, все то, что обычно хранят в контейнерах и бочках. Всем известно, что самые опасные вещества перевозят именно так. Но они не рискнули вывозить их из города, пока он кишел копами.
— А он знал, где находится этот их склад?
— Не совсем, — уклончиво ответила синьорина. Так обычно говорят люди, не приученные врать. Брунетти внимательно посмотрел на нее, прежде чем она успела отвернуться. — Он может быть только в одном месте, верно?
Паола бы им гордилась, подумал Брунетти, не сводя глаз с синьорины Ланди. При ее словах он сразу же подумал об одном рассказе, автора которого не помнил. То ли Готорн, то ли По. Рассказ назывался… какое-то там письмо, и Брунетти вынес из него изящную идею: письма надо прятать там, где их никто не заметит — среди других писем. Элементарно. Химикаты тоже можно спрятать среди других химикатов, и никто их никогда не найдет.
— Вот почему его бросили на территории нефтехимического завода, — понял Брунетти.
— Филиппо говорил, что вы умный, — с невыносимо грустной улыбкой ответила синьорина.
23
Вернувшись в квестуру, Брунетти решил начать расследование с самого нижнего звена «пищевой цепочки» и переговорить с одним из своих информаторов. Он давно не общался с Клаудио Вицотти — мягко говоря, препротивным субъектом. Несколько десятков лет назад этого водопроводчика принял на работу один из нефтехимических заводов Маргеры. Клаудио сразу же вступил в профсоюз и за долгие годы работы достиг в рядах этой организации небывалых высот. В данный момент в число его обязанностей входила в том числе и защита интересов рабочих, получивших увечья на производстве. Впервые Брунетти познакомился с Клаудио несколько лет назад, примерно год спустя после того, как тот убедил
А потом всплыла очень интересная история: пьяный бухгалтер, перекидываясь в картишки с приятелями, пожаловался им на хитрющего подлого мужика из профсоюза, которому компания отстегнула двадцать тысяч евро, чтобы он убедил покалеченного работника отозвать свой иск. Каким-то непонятным образом эти деньги растворились в воздухе, не добравшись ни до пострадавшего рабочего, ни до профсоюзной казны. Так как игра в карты имела место не в Маргере, а в Венеции, слухи о ней докатились до местной полиции, но не до рабочих, защите которых Вицотти посвятил свою карьеру. Брунетти, прознав про эту историю, вызвал Вицотти к себе. Сначала представитель профсоюза все отрицал, возмущался, обещал засудить бухгалтера и подать на Брунетти жалобу за преследование невинного человека. Тогда Брунетти напомнил Клаудио, что у покалеченного рабочего, человека весьма вспыльчивого и раздражительного, теперь одна нога короче другой, и он не слезает с обезболивающих препаратов. Брунетти не знал о взаимоотношениях Вицотти и его подопечных, но при желании легко мог добыть эту информацию.
Тут Вицотти испугался. Напустив на лицо фальшивую улыбку, он затараторил: мол, деньги для рабочего лежат у него в целости и сохранности, он просто-напросто забыл их отдать — очень много дел, знаете ли, и такая тяжелая и нервная работа! Ему ведь обо всем приходится думать, столько всего делать, а времени не хватает. Поговорим как мужчина с мужчиной, сказал он Брунетти. Не включить ли вас, так сказать, в долю при передаче денег? Излагая это, бесстыжий Вицотти и глазом не моргнул, и даже не покраснел.
Комиссар Брунетти отверг столь любезное предложение, но посоветовал профсоюзному лидеру не забывать о нем — возможно, когда-нибудь он захочет побеседовать с ним еще раз.
Брунетти понадобилась всего пара минут, чтобы найти номер мобильного Клаудио. Тот узнал его практически мгновенно.
— Чего надо? — спросил представитель профсоюза.
В других обстоятельствах Брунетти не спустил бы ему подобного хамства, но сейчас решил занять более миролюбивую позицию.
— Мне нужна информация, — спокойно сообщил он.
— Какая еще информация?
— О складских помещениях Маргеры.
— Ну так звоните пожарным, — отрезал Вицотти. — Я к складам никакого отношения не имею.
— Меня интересуют склады, на которых хранится то, с чем не станет связываться ни одна приличная компания, — невозмутимо продолжил Брунетти.
Вицотти не проронил ни звука, и Брунетти задал вопрос:
— Если кто-нибудь пожелает привезти туда на хранение бочки, куда он их поместит?
— Бочки с чем?
— С опасными веществами, — уклончиво ответил Брунетти.
— Не с наркотиками? — быстро уточнил Вицотти. Интересная реакция, заметил Брунетти, но не стал заострять на этом внимание.
— Нет, не с наркотиками. С жидкостями и порошками.
— А много бочек?
— Думаю, несколько грузовиков.
— Это вы из-за того мужика, которого тут нашли, да?
— Да, — ответил Брунетти, не видя особого резона врать.