Выбор пути
Шрифт:
– Что у вас произошло? – бесцветным голосом осведомилась Кастина, сидящая возле корзинки с мирно спящим ребёнком.
– Матушка, – шлёпнулся возле её ног Даренс, – ты обещала мне совет. Забудь на миг про этого малыша и подумай обо мне!
– Вообще-то я думаю сейчас об Ольсене, – бледно улыбнулась травница. – Чем это он стучит в двери?
– Кочергой. Он собирался меня ею огреть, – хмуро признался Дарс, – и глаза были такие сумасшедшие… а я ведь воин, Терсия. И с первого взгляда вижу, с каким намерением человек поднимает оружие. А дед всерьёз готов был ударить… вот я
– Это я виновата, – словно очнулась травница, – подожди минутку, пойду успокою его.
– Иди, – вздохнул Дарс, посмотрел, как она торопливо идёт к двери, и с неожиданной даже для себя горечью выдохнул, – меня бы кто захотел успокоить!
– Ольсен? – негромко спросила Кася у трясущейся от ударов двери, подождала и позвала погромче: – Оль! Ты чего это разбушевался?
Удары тотчас прекратились, а ещё через мгновение раздался хрипловатый голос прадеда:
– Открой мне.
– А у тебя всё цело? Ноги не поломал? Голову не разбил?
– Кася! Открой! Всё цело, но этого паршивца я поколочу!
– Сначала сходи за горячим отваром, я есть хочу, и по пути посмотри на себя в зеркало, – совершенно спокойно велела травница, отходя от двери, и села на свое место. – Рассказывай, чем тебя снова обидела эта девчонка?
– Сначала я хотел сказать… Кася, не переживай ты так сильно? Магистры ищут способы поймать этого шамана или на крайний случай обмануть. Морок на кошку надеть или ещё как-то… Все сейчас пытаются что-нибудь придумать, Феодорис сказал, у нас есть ещё несколько дней.
– Я тоже всё время думаю, – вздохнула травница, – но пока не вижу выхода. С этим ребёнком что-то нечисто… нет, не смотри так, сам он совершенно обычный младенец, и маги проверяли, и Веся. Она в него даже фантома своего посадила и приказ особый дала. Кстати… они утром приходили, но Оль их выгнал. Она не обиделась?
– Терсия… – Княжич на несколько мгновений замялся, не зная, как помягче рассказать ей о происходящем в саду, и женщина сразу это заметила.
– Говори как есть, не бойся. Но поторопись, со зла Оль быстро бегает!
– Они сейчас все собрались в саду. Саргенс объявил о решении совета, а Веся с Берестом усыновили всех сирот. И нарядили их как княжон… сейчас там будут разные забавы и поединки…
– Пресветлые духи, – огорчилась травница, – а этот медведь не дал им и слова сказать! Я сейчас ему дверь открою, и мы пойдём в кабинет поговорим, ты только больше не спорь.
– А я и раньше не спорил, – фыркнул Даренс, получил укоризненный взгляд и смолк.
Ну вот, он ещё и виноват! А того, что убегать от вооружённого буяна, даже если это ставший ему родным дед, княжичу противно до глубины души, она догадаться не может?! И вообще, его хоть кто-нибудь понимает, из женщин, разумеется? Вернее, хочет кто-то узнать, что он чувствует или нет? Как-то странно в последнее время повернулась его жизнь, – вздохнул Даренс, – девушки перестали его слушать, открыв рот, и верить любой выдумке и каждому лукавому признанию! И началось это не сегодня и не
Не прислушиваясь к тихим увещеваниям, которыми встретила мужа Терсия, Даренс перебирал в памяти все последние встречи с девушками и мрачнел всё сильнее. От воспоминания о глупом обожании, светившемся в глазах Траны и Лорны, когда они слушали на заставе клана Ястреба его любезности, свело скулы, как от незрелого крыжовника, а от мелькнувшего перед мысленным взором грубоватого лица Ниренты с мутными от желания коровьими глазами захотелось пойти помыть руки. Хотя и мыл он их с тех пор, как обнимал её, подсовывая соль Ансерта, уже десятки раз.
Выходит, нормальные, умные девушки никогда на него и не смотрели, огорчился Даренс, вспоминая прошлых подружек, ведь все они были лишь себялюбивыми и капризными пустышками и в нём тоже ценили лишь внешнюю красоту да стать, как в породистом жеребце. Выбирая княжича вовсе за не то, чем гордился и считал в себе самым ценным он сам: сметливость, ловкость и выносливость, преданность братьям и умение договариваться с торговцами и оружейниками. Вот Берест отлично знает его достоинства, не зря назначил советником… и Веся тоже больше не смотрит на него с холодной усмешкой.
Куница! Вспыхнула в мозгу яркой молнией догадка: вот с кого всё началось! Именно она первой выказала к нему полнейшее равнодушие, не заметила ни расточаемого обаяния, ни привлекательной внешности! Зато потом спасала, узнав о предвидении Милы, подсказало воспоминание о битве на Хороге, и начавшее разгораться раздражение погасло, словно его залили ведром холодной воды. И вслед за этим воспоминанием на княжича с удручающей ясностью обрушилась простая истина: это не окружающие его девушки изменились, и не жизнь, это изменился он сам. И больше не желает считать, сколько хрустящих воспитанниц Доренеи пишут ему слёзные послания и вышивают крестиком портреты. Теперь он хочет совершенно другого, и нужно как-то объяснить это упрямой девчонке, не желающей даже разговаривать с ним хоть чуточку поласковее… как положено невесте.
– Даренс, идём… – потрепав по плечу, негромко окликнула стоящая рядом травница, и княжич недоуменно огляделся.
– А где дед?
– В спальню ушёл с Антиком. Напугал ты его… говорит, никогда ещё не видел, чтобы Дарс на оскорбления не отвечал.
– А он таки оскорблял? – без интереса переспросил Дарс, шагая за Терсией в кабинет прадеда. – Извини, я задумался.
– Ну да, – с состраданием покосилась на него Кастина, – бывает. Садись вот тут и рассказывай. Что тебе сделала Мила?
– Ничего… особого. Просто предложила поухаживать за другими девушками… – Княжич смолк, оценив мелочность своих обвинений, и с досадой добавил: – Я понимаю… это пустяк… но почему у нас с ней всё так неправильно? Вон Веся взяла браслет и сразу перестала спорить! Обиделась, лишь когда мы уехали без неё… так за дело ведь! И как только встретились, сразу Береста простила!
– Дарс, – мягко улыбнулась гостю травница, – как по-твоему, что вкуснее, груши или орехи?
– Не знаю… но это какой-то неправильный вопрос. Их вообще нельзя сравнивать!