Вторжение
Шрифт:
– И когда ты собираешься с ним встретиться? – Взгляд моего друга выдавал все его чувства.
Несмотря на то что он считал мой замысел авантюрой чистой воды, он видел в нем и преимущества. У Вилдора был козырь в виде моей жены, и я собирался этого козыря его лишить.
Мне оставалось только молить стихии, что я был прав и он не кинется тут же оповещать ее об этом. Потому что в этом случае… Думать об этом не стоило.
– Ты можешь попросить Сашку сделать что-нибудь хитренькое. Подарок от сына. – Он словно услышал мои мысли и разделил вместе со мной тревоги.
И хотя мне очень
– Повелитель ждет нас с тобой во дворце. – Продолжая думать о том, стоит или не стоит признаваться Александру в собственном сумасшествии, ответил я на его вопрос. – Когда вернемся, ты простишься с Лайсе и вместе с Альеной отправишь ее на Землю.
Тот кивнул головой, уже весь погрузившись в хитросплетения интриг. И в этом был весь мой друг: какой бы безумной ни казалась задумка, она требовала внимательности.
Он молчал всю дорогу до портального зала, время от времени поднимая на меня взгляд. Возможно, что-то прикидывая. В таком же задумчивом состоянии зашел и в кабинет Аарона, в котором вопреки моим ожиданиям не оказалось никого, кроме самого демона.
И это подтолкнуло меня к мысли о том, что не один я, похоже, сумел додуматься до такого.
Все манеры с началом вторжения были забыты – время на такие мелочи, как этикет, тратить не хотелось никому. Тем более по статусу все мы были почти равны друг другу.
Так что мы лишь обменялись короткими приветствиями, и Арх’Онт, предложив нам устраиваться по-домашнему, сам опустился в кресло возле камина, огорошив меня первой же фразой.
– Не думал я, что ты все-таки решишься.
Очень хотелось вызвериться по поводу его проницательности, но я лишь фыркнул – мысль о том, чтобы тягаться с повелителем демонов, мне не пришла бы в голову даже в случае основательного подпития. Его возраст, опыт, прирожденный талант… Я мог только надеяться, что когда-нибудь смогу стать хотя бы похожим на него.
Если выживу.
– И что же давало основания в этом сомневаться? – решил я уточнить, чтобы узнать еще одну свою слабую сторону.
А никак иначе его интонации расценить было нельзя.
– Для тебя жена значит не меньше, чем благополучие твоей расы. Это не дает тебе возможности рассуждать хладнокровно там, где это требуется, – не стал затягивать с ответом он.
– А для тебя? – Я постарался сделать все, чтобы поднявшийся в моей душе гнев не вырвался наружу.
– И для меня тоже. – Демон с грустью смотрел на меня, и в его взгляде было не столько сочувствие, сколько сожаление, что мне пришлось с этим столкнуться. И это пусть и не смирило меня с его словами, так хотя бы чуть сбросило напряжение. – И я могу только радоваться, что не мне довелось оказаться в такой ситуации. И я должен сделать все, чтобы ничего подобного не случилось ни с Рае, ни с Таши.
– Тогда это все казалось правильным. – Я не оправдывался, но легче от этого мне не было.
– Это и сейчас кажется правильным, если брать во внимание лишь то, что мы знали тогда. Тебе не в чем корить себя, как, впрочем, и каждому
Он замолчал, остановив задумчивый взгляд на играющих языках пламени. Но ни мне, ни продолжавшему молчать Гадриэлю и не надо было слов, чтобы понять то, что творилось сейчас в мыслях у демона.
Наш разрозненный мир, в котором каждый видел врага в другом, не веря, не ища путей для союза, не понимая мощи даймонов. Что бы было с ним сейчас, когда даже ведая не только об их присутствии на Лилее, но и о их численности, мы с неуверенностью ждали того момента, когда они сломят первую защитную линию?!
– То есть ты одобряешь мой план? – Если бы он мог только догадываться, с каким трудом далось мне это кажущееся спокойствие.
– Гадриэль, ты не хочешь налить нам вина? – Кисточка его хвоста то сметала несуществующую пыль с его сапога, то начинала выводить на нем замысловатые узоры.
– Как прикажет мой повелитель. – Мой друг клыкасто оскалился, словно подыгрывая демону.
А я, пользуясь заминкой, еще раз пробежался мысленно по своему плану, который состоял всего лишь из одного пункта: встретиться с Вилдором и сделать ему предложение, которое должно дать ему понять, что мы готовы идти на уступки. Задолго до того, как он продемонстрирует нам мощь своих воинов.
И пусть это не выглядело исполненным мужества поступком, но это должно было поколебать его уверенность в том, что он правильно понимает происходящее на Лилее, и значительно уменьшить ценность моей жены в его глазах.
А чтобы избавить ее от его внимания, я готов был на многое.
– На твое мнение о Вилдоре не повлияли рассказы Закираля, слова Карима, варидэ и тех, кто побывал на Дариане, включая Асию и твоего друга, единственного, кому ты готов доверять до конца. – Начал Аарон, ополовинив поданный моим другом бокал одним глотком. – Но ты прислушался к теру Гадриэля, который к тому же был значительно дальше от ялтара, чем те, кого я назвал. Почему?
А то он и сам не знал ответа. Но кое-что из того, что я собирался ему сказать, вряд ли приходило ему в голову. А если и приходило, то он этим ни с кем не делился и не учитывал в наших планах.
Я не мог быть в этом совершенно уверенным, но собирался уж если и не облегчить свою душу, терзающуюся сомнениями, так хотя бы внести сумятицу в его.
– В отличие от всех остальных, Кайлас видел не то, что показывал ему Вилдор. Он оценивал действия ялтара по тем результатам, к которым они приводили. И был достаточно далеко, чтобы суметь оценить масштаб его деятельности, не испытывая на себе его влияния.
Гадриэль, так и не прикоснувшись к своему бокалу, с запредельным напряжением вслушивался в мои слова. И я мог понять всю степень его удивления – все наши последние разговоры с ним и его тером протекали одинаково: я задавал ничего не значащие вопросы и слушал, впитывая в себя информацию как губка. Надеясь, что рано или поздно, но из хаоса фактов и мнений сложится некая картина, которая поможет мне не только разобраться в происходящем за кулисами, но и найти способ вывести все тайное наружу.