Вторжение

Беловец Александр

— Что только? — интонация, с которой император вспомнил о заключённой сделке, не понравилась Архимагу. Он подошёл ближе и гневно сощурился. Нгадил обернулся и твёрдым голосом произнёс:

— В данный момент я не могу предоставить Ивокарису две тысячи гвардейцев.

— Позволь полюбопытствовать, в чём причина? — голос Себелиуса стал опасно холоден. Маг едва сдержался, чтобы не поджарить наглого хлыща. Когда они заключали сделку, наместник был сама любезность, лебезил, заискивающе ловил взгляд Архимага, а теперь что, заимел гордость? Или всё же есть веская причина?

—

Смер, вот причина! — Нгадил нахмурился и стукнул кулаком в раскрытую ладонь. — Недавно я посылал туда штурмовой отряд — хотел взять наскоком, — не вышло. Но нервы Дар-Канну потрепал изрядно… Пойми, Себелиус если я сейчас отступлю, расквартированные у Хребта войска вернутся в город и тогда Смер и рудники для меня потеряны. Поэтому...

— Мне начхать на твои распри с Дар-Канном!!! — грубо перебил Себелиус. — Если ты ещё не понял, я не прошу, а требую выполнения условий нашей сделки! Не хочешь по-хорошему, что ж...

Архимаг сделал перед собой круговое движение ладонью, и на уровне груди материализовалось нечто напоминающее морскую медузу. Себелиус зло улыбнулся и толкнул её вперёд. По контуру аморфного тела побежали голубые искры, Нгадил в ужасе отшатнулся, но «медуза» как живая изменила траекторию и с противным чавкающим звуком погрузилась ему в живот. В глазах потемнело, и император почувствовал жуткий холод, затем непереносимое жжение в области сердца, но всё быстро закончилось. Он огляделся. Себелиус вальяжно сидел в кресле и потягивал вино.

— Что ты со мной сделал?! — зло поинтересовался Нгадил.

— Ничего особенного, — Архимаг демонстративно отхлебнул из бокала и широко улыбнулся. — Всего лишь стимул для выполнения условий сделки.

— Да что ты о себе возомнил?!! — Нгадил подскочил к креслу и навис над магом. — Думаешь, колдовство заставит меня плясать под твою дудку?! Как бы не...

Себелиус вскинул бровь, и император поперхнулся словами. Его сердце сжал ледяной кулак, воздух перестал поступать в лёгкие и ноги подкосились. Пав на колени, Нгадил схватился за грудь и рванул ворот камзола. Тщетно. Глаза полезли из орбит, но вдруг давление схлынуло.

— Отправляй войска немедленно, — Себелиус поднялся и отставил недопитый бокал. — Если выполнишь свою часть сделки, обещаю, больше подобного не испытаешь. Если нет, что ж... в таком случае в Заозерье появится новый наместник…

Шурша одеждами, Архимаг неторопливо побрёл к выходу. Нгадил молча испепелял его спину взглядом, но когда дверь перед магом распахнулась, вдруг спохватился.

— Мне кажется, я знаю, кому была выгодна смерть твоего друга, — Себелиус застыл на пороге и медленно обернулся.

— И кому же?

— Шаасу…

— Шаасу?

— Подумай сам, — Нгадил приблизился к магу и доверительно заглянул в глаза. — Ему, как никому другому выгодно рассорить Заозерье с торговой империей. А что может быть проще, чем убить мага якобы моими руками?

— Хочешь сказать, Шаас провернул подобное в твоём дворце и ты ничего не знал?

— Ты даже не представляешь насколько велико его влияние в Заозерье, — Нгадил удручённо мотнул головой.

Себелиус вгляделся в лицо императора, прощупал его ауру и после некоторой паузы произнёс:

—

Я проверю твою догадку. Но если она окажется неверна и кровь моего друга всё же на твоих руках... я вернусь...

Глядя ему вслед, Нгадил улыбнулся. Если Себелиус убьёт Шааса, Заозерье, наконец, лишится тяжкой опеки ордена Серой Длани. Там, глядишь, и Скавелл удастся вернуть. А Смер... что ж, им придётся заняться позже…

***

Далеко на юге материка Гельд-Ир, где волны Чистого моря, сливаясь с водами великого Тэя, штурмуют корни Южной Гряды, притаился Марир — портовый город империи Заозерье. На протяжении всей её истории географическая изолированность города как сияющий золотой привлекала бывших «искателей ветра», по той или иной причине оставивших «мокрое» ремесло, а так же беглых каторжников и военных дезертиров. Стоит ли говорить что, насыщаясь подобными личностями, Марир постепенно превратился в неподдающийся контролю центр теневой жизни империи, где убийство из-за приглянувшейся пары сапог было обычным делом.

Центром, а вернее сердцем погрязшего во вседозволенности города, являлась портовая таверна «Надежда висельника». Огромное трёхэтажное здание отлично справлялось со своей ролью, с лихвой оправдывая кричащее название. Жизнь здесь била ключом. Совершались сделки, осуществлялся наём, предоставлялось укрытие беглым, и велась торговля «живым товаром», который в дальнейшем переправлялся через Южную Гряду в Закряжье на рабовладельческую ярмарку.

Очередной день клонился к завершению, когда в «Надежде висельника» появился новый посетитель. Нет, конечно, новые посетители заходили сюда довольно часто, но этот отличался от них как породистый конь от деревенской кобылы, что ежедневно таскает плуг. Человек был одет в чёрную с серебряными пуговицами тунику из дорогого шелка, под которой скрывалась отделанная серебром плотная кольчуга. Каштановые волосы стягивала чёрная лента, а широкий пояс оттягивал длинный меч. Когда он вошёл, в зале тут же повисла тишина, в которой слышались лишь перешёптывания, да скрипы грубо сколоченных скамеек под задами завсегдатаев.

Таффис обвёл мрачным взглядом помещение и прошёл к барной стойке, на которую грузно опирался седой толстяк с вислыми щеками.

— Что угодно господину? — безучастно поинтересовался трактирщик.

— Еды и вина для меня и моих спутников, — холодно бросил маг.

— Сколько вас? — ни один мускул на жирном лице не дрогнул. В «Надежду висельника», бывало, захаживали посетители и пострашнее.

— Четверо, вместе со мной. Мы сядем там, — Таффис указал на широкий стол, за которым шумно выпивала пятёрка наёмников.

— Как будет угодно, — равнодушно пожал плечами толстяк. — Но предупреждаю, за поломанную мебель взыщу втрое.

Таффис не снизошёл до ответа и направился к указанному столу.

— Любезный, принеси-ка нам ещё пивка! — обратился к нему один из наёмников, когда маг приблизился. По столу скользнула серебрушка и застыла на краю. Это было явное оскорбление, так как воин прекрасно видел, что подошедший далеко не прислужник. Компания разразилась смехом.