Вторая возможность
Шрифт:
Швартин продолжал задумчиво молчать.
– Вот после этой случайно услышанной истории, подчеркиваю - _случайно_: ведь если бы не получил я задание тогда, на творческом семинаре, написать рассказ о войне, вряд ли бы вообще услышал о Ване, контуженном зимой 1944 года, - слова "телепатия", "телекинез", "ясновидение", "психическая энергия" и т.п. перестали быть для меня пустым звуком, - подвел итог своему рассказу Евтеев, глядя вверх и в сторону - на гобийское звездное небо.
Это была его _вторая_ личная причина веры в Шамбалу. О первой он рассказал Швартину после того, как тот, отчаявшись переубедить
10
Вся мебель в квартире Клюева была изготовлена ее хозяином в подвале, превращенном им в столярную мастерскую. Обстановка квартиры поражала необычностью и сначала казалась хаотичной из-за странной расстановки мебели и из-за самой мебели: какой-то на вид изломанной и подчеркнуто асимметричной. Но с течением времени, по мере того, как Евтеев осваивался, стараясь проникнуться логикой Клюева, он начал видеть в кажущемся хаосе своеобразный порядок, а в странном облике мебели - не сразу понятную рациональность.
Сам Клюев внешне являл полную противоположность обстановке своей маленькой квартиры. Он был с безукоризненной тщательностью одет в безукоризненно выутюженные костюм и рубашку; даже дома он носил галстук, и некоторое время Евтеев испытывал чувство неловкости: ему казалось, что Клюев собрался на какую-то важную встречу, а они некстати явились и задерживают его. Особенно усиливало неловкость то, что столь деликатного, предупредительного, мягкого и чуткого человека Евтеев еще не встречал. С того момента, как, открыв на звонок дверь, увидел их на пороге, Клюев, казалось, весь растворился в заботе о гостях.
– Какой замечательный человек, - невольно проговорил Евтеев, когда Клюев вышел на кухню доваривать кофе.
– Какие деликатность, мягкость, внимательность...
– Да...
– рассеянно кивнул Швартин, с интересом рассматривая интерьер квартиры; последний раз он был у Клюева год назад, и за это время тут многое изменилось. "Ну что ж, нашел себе хобби..." - подумал он.
– Судя по нему - ему немало пришлось пережить в жизни, - добавил Евтеев.
Пока пили кофе, он и Клюев ближе знакомились, и шел соответствующий этому разговор, первое впечатление Евтеева о Клюеве не только сохранялось - все крепло, но когда Швартин, решив, что знакомство уже состоялось, перешел к делу, ради которого Евтеева привел, тот поразился, как неожиданно изменился Клюев.
– Махатмы?..
– переспросил он Швартина с невыразимо ироническим презрением и какой-то застарелой, неуходящей ненавистью.
– Махатмы... повторил он, презрительно усмехаясь, и в лице его проступила непримиримая твердость, а взгляд стал холодным и жестким.
Швартин облегченно вздохнул.
– Надо быть наивным, как теленок, дебилом, чтобы верить в эту чушь!
– и в голосе Клюева еще тихо, но явственно зазвучали металлические нотки. Странно: вот скажет вдруг кто-то из наших знакомых, что начал верить в бога, и мы почувствуем к нему жалость, почувствуем над ним невольное превосходство, ощутим желание вернуть его на путь истинный, но начнет тот же знакомый разглагольствовать о Махатмах и Гуру - и мы почувствуем зависть, свою ущербность и начнем его жадно слушать. А ведь одно стоит другого! Разницы нет никакой! Хитроумная чушь - и больше ничего! И то, и другое годится лишь, чтобы заключить в духовное рабство -
Клюев еще минут десять кликушествовал в таком духе, а Евтеев молча слушал, пораженный тем, каким больным местом в душе Клюева оказалась эта представлявшаяся ему захватывающе увлекательной тема. Затем, немного успокоившись и видя внимание, с каким его невольно слушал Евтеев, Клюев стал говорить хоть и по-прежнему страстно, путано, но аргументированно.
От его почти часового монолога в памяти Евтеева остался ряд тезисов, которые в речи Клюева располагались в том порядке, в каком приводятся ниже.
Сплошь и рядом говорится про некую психическую энергию - самую якобы могущественную, чудовищную по силе из энергий. Но зачем для операций с массивами информации _чудовищная_ энергия? Каким образом проявляется воздействие этой "могущественной энергии" на Мир, о чем "Гуру", "махатмы" и их поклонники толкуют сплошь и рядом? Есть ли на это хоть где-то ответ?.. Нет, просто, как аксиома, утверждается, что проявляется.
Собраны мысли глубокие, мудрые, _выверенные жизнью_, а к ним _пришиты_ упоминания о Космосе, Времени, Вечности, Космической энергии. Абсолюте, Брахмане и т.п., что - во-первых - придает этим верным мыслям, выведенным из многолетних наблюдений и опыта, _величественность_ и некую дополнительную глубину - совершенно ложные, а во-вторых - верностью этих мудрых мыслей хитрым и простым образом придается _достоверность_ пришитым к ним Вечности, Абсолюту, чакрамам, психической энергии и т.п.
Получается весьма цельная на вид конструкция, одна часть которой мудра - просто житейски - и истинна, а другая придает ей шарм величественности и вводит в заблуждение; набор таких конструкций может привести в конце концов к вере в абсурд, в то, чего нет.
Принимая эти хитрые словесные конструкции _целиком_, человек все дальше уходит по заманчивой, льстящей его самолюбию некой _причащенностью_ тропе _величественных спекуляций_, которые, как предусмотрительно оговариваются "Гуру", не подлежат проверке, но - вере.
Вот чем еще отличается система обучения, практикуемая "Гуру", от европейской и вообще общепринятой. У европейцев тут всегда договор: вы мне то-то и то-то, а я вам гарантирую определенные знания, сумму знаний и т.п. "Гуру" принимают (хоть и с изрядным порой кокетством) дань почитания (и не только), но со своей стороны не гарантируют ничего: если сможешь научишься, если захочешь - _поверишь_, что научился.
Не правда ли - весьма удобная система?..
Единственное, что обременяет "Гуру", - это определенный образ жизни, который он обязан вести. Но мысль человеческая изощрена в обходе традиций, запретов и правил.
Нет никого, кто побывал бы в Шамбале, но жажда существования их Махатм - у некоторых такова, что само это понятие - Махатма - стало _безразмерным_, и в Махатмы, для пущей путаницы, чтобы уж совсем не найти концов, стали записывать чуть ли не любого умного и порядочного человека (или хитрого и ловкого, что тоже не редкость).
Эту "науку" - набор откровений, которые преподают "Гуру", можно осилить за несколько месяцев, если вы не совсем дуб, а если потратить несколько лет, чтобы "вжиться в образ", проболтаться к тому немного где-то в Гималаях, то, возвратившись, вы станете "Великим Гуру".