Вторая модель

Дик Филип

– Эта идея принадлежала Гроссу.

– Не сомневаюсь. Ну, а моя идея, моя концепция пришла мне в голову в тот самый день, у меня дома, как только ты начал рассказ о новом проекте. Я сразу увидел, в чем ты неправ: ваша братия совершенно не понимает, что есть человеческий разум. Увидел и понял, что пересадка человеческого мозга из органического тела в сложный рукотворный космический корабль отнюдь не повлечет за собой утраты разумом способности к мышлению. А если человек мыслит, следовательно, он существует!

Осознав это, я тут же понял:

извечная мечта человечества становится явью. Во время знакомства с тобой, Филипп, я уже был весьма стар. Уже в те дни срок моей жизни довольно близко подошел к завершению. Впереди меня не ожидало ничего, кроме смерти, а с нею и гибели всех моих идей. А ведь я же, представь себе, не оставил в мире никакого, никакого следа! Мои студенты один за другим завершали учебу и уходили от меня в большую жизнь, на должности в великих Исследовательских Проектах, на поиски нового, еще более грозного оружия для новых, еще более опустошительных войн.

Долгое, долгое время наш мир воевал – сначала с самим собой, затем с марсианами, а после с этими существами, обитателями Проксимы Центавра, о которых нам ничего не известно. Человеческое общество превратило войну в полноценную отрасль культуры сродни математической или астрономической науке. Война – неотъемлемая часть нашей жизни, нашей карьеры, уважаемый род занятий. Образованные, недюжинного ума юноши и девушки связывают с нею судьбу, становятся к ее колесу, как во времена Навуходоносора. Так было всегда.

Но присуще ли все это человечеству изначально? Не думаю. Врожденных социальных норм в природе не существует. Истории известно немало человеческих сообществ, которые не вели войн: например, эскимосы попросту не могли уяснить себе данной идеи, а американские индейцы так никогда к ведению войн и не приспособились.

Однако со временем все, так сказать, инакомыслящие были уничтожены, и современный культурный уклад сделался стандартом для всей планеты. Крепко укоренился в наших умах. Но если бы где-либо еще возник, закрепился некий иной способ урегулирования разногласий, не требующий ни человеческих жертв, ни напрасной траты материальных ресурсов…

– В чем именно состоит ваш план? – перебил его Крамер. – Эта теория мне известна. Вы излагали ее на одной из лекций.

– Да, насколько мне помнится, под видом беседы о селекции растений. Когда ты пришел ко мне с этим предложением, я понял, что мою концепцию, вполне возможно, еще удастся воплотить в жизнь. Если мои предположения, будто война – всего лишь привычка, а не следствие врожденных инстинктов, верны, то общество, созданное вне Терры и связанное с нею минимумом культурных корней, может развиться совершенно иначе. Не переняв наших воззрений, начав, так сказать, с другой ноги, оно, возможно, не придет в ту же конечную точку, что и мы, в тупик, ведущий к одним лишь новым, все более страшным войнам, пока нигде не останется ничего, кроме руин и разрухи.

Разумеется, поначалу экспериментом должен будет руководить Хранитель:

ведь кризис, вне всяких сомнений, не заставит себя ждать и разразится, весьма вероятно, уже во втором поколении. Явление Каина – дело недолгое.

Видишь ли, Крамер, по моим оценкам, проводя большую часть времени в покое, на какой-нибудь небольшой планете или спутнике планеты, я смогу растянуть срок службы корабля почти до ста лет. Этого времени будет достаточно, вполне достаточно, чтобы задать новой колонии направление развития, а уж затем… Что ж, затем судьба колонистов окажется полностью в их руках.

Но это, конечно же, только к лучшему. В конце концов, Человек должен управлять собой сам. Сто лет, а после пусть строят жизнь по собственному разумению. Возможно, я ошибаюсь, возможно, война – не просто устоявшийся обычай. Возможно, согласно законам вселенной, живые существа способны выжить как группы только благодаря межгрупповым столкновениям.

Однако я возьму на себя смелость предположить, что война – всего лишь устоявшийся обычай, что я не ошибся, что мы просто слишком привыкли к ней, отчего и не осознаем всей ее противоестественности. Ну, а что касается места… вот с этим у меня пока определенности нет. Место для колонии нам еще предстоит подыскать.

Чем, собственно, мы с тобой сейчас и займемся. Осмотрим несколько звездных систем в стороне от проторенных путей, планеты со столь незначительными коммерческими перспективами, что терранские корабли туда не заглядывают. Я знаю одну такую, прекрасно подходящую для наших целей. О ней упоминалось в оригинале отчета экспедиции Фэйрчайлда. Для начала можно взглянуть на нее.

В корабле стало тихо.

Какое-то время Крамер молчал, уткнувшись взглядом под ноги, на металлический пол. Пол глухо вибрировал в такт работе турбин. Наконец Крамер поднял взгляд.

– Да, возможно, вы правы. Возможно, наши воззрения – лишь устоявшийся обычай, – сказал он, встав с кресла. – Но вот интересно, не приходил ли вам в голову один нюанс?

– Какой же?

– Если обычай пустил корни так глубоко, если его история исчисляется тысячелетиями, каким образом вы собираетесь склонить будущих колонистов к отказу от него, как убедите их, оставив Терру, отречься от терранских традиций? Как быть с нынешним, первым их поколением, с основателями колонии? По-моему, следующее поколение освободится от всего этого, тут вы правы. Особенно если…

Подняв взгляд к динамику в переборке, Крамер заулыбался.

– Особенно если некий Старик, присматривающий за ними с Небес, научит их чему-то другому. Но как вы намерены убедить людей оставить Терру и отправиться с вами, если, согласно вашей же собственной теории, первого поколения не спасти, а начнется все лишь со второго?

Динамик под потолком надолго умолк, а после негромко, суховато хмыкнул.

– Удивляюсь я тебе, Филипп. Подыскать поселенцев – задача несложная. Много народу нам не потребуется, хватит всего-то…