Вторая модель
Шрифт:
Телом… Звездолет стал для него новым телом. Пожертвовав старым – одряхлевшим, ослабшим, на грани гибели, профессор Томас переселился в громадное сооружение из металла и пластика, обзавелся турбинами и реактивными двигателями. Стал силен. Силен, огромен и прочен. Его новое тело куда мощнее тысячи человеческих тел. Вопрос только, долго ли оно прослужит ему? Средний срок службы крейсера – всего десять лет. При бережном обращении профессор сможет растянуть его лет до двадцати, но затем какая-нибудь жизненно важная деталь придет в негодность, а заменить
Что же тогда? Что он предпримет, когда на борту что-то откажет, а починить поломку будет некому? Тут-то ему и конец. Где-то вдали, в студеной космической тьме, его корабль, безмолвный, безжизненный, замедлит ход, остановится, испуская последние волны тепла в бесконечность, в безвременье межзвездных пространств… а может, столкнется с каким-нибудь голым каменным астероидом и разлетится на миллионы обломков.
Все это – только вопрос времени.
– Значит, ваша жена ничего не припомнила? – спросил Гросс.
– Я же сказал: жене вспомнилась только его коза.
– Чертовски полезная информация.
Крамер пожал плечами.
– Ну, тут уж я, знаете ли, ничем помочь не могу.
– Интересно, увидим ли мы его снова? – проговорил Гросс, не сводя взгляда с сигнальной метки, по-прежнему чернеющей у края сетки координат. – Интересно, вернется он когда-нибудь к нам?
– Вот и мне интересно, – откликнулся Крамер.
В ту ночь Крамер долго ворочался с боку на бок не в силах уснуть. Пусть даже искусственно усиленная, лунная гравитация была для него непривычна и создавала массу неудобств. В голове кружили, роились, начисто отгоняя сон, тысячи всевозможных мыслей.
Что же все это значит? В чем состоит план профессора? Возможно, этого им не узнать никогда в жизни. Возможно, корабль сгинул навеки; возможно, Старик унесся в межзвездные дали и уже не вернется. Тогда им уж точно не выяснить, зачем, с какой целью он все это сделал, если у него вправду имелась хоть какая-то цель…
Подняв голову, Крамер сел, включил свет и закурил сигарету. Комнату ему отвели совсем небольшую: один из крохотных одноместных, обшитых металлом кубриков лунной базовой станции.
А ведь Старик хотел побеседовать с ним… многое обсудить, как он выразился, но в общей панике, в замешательстве, все до единого думали только о бегстве – ведь корабль уносил их прочь, вез в дальний космос…
Раздосадованный, Крамер скрипнул зубами. Стоит ли упрекать их в том, что они предпочли спрыгнуть? Они же понятия не имели, куда их везут и зачем. Беспомощные, запертые на борту корабля, который больше им не подчинялся, они видели в перехватчике, готовящемся подобрать их, единственный шанс на спасение. Еще полчаса, и было бы поздно.
Но что же Старик хотел сказать? О чем собирался поведать ему в первые минуты всеобщего смятения, когда корабль вокруг ожил – весь, вплоть до последней балки, вплоть до последнего проводка, обернулся телом живого существа, исполинским металлическим организмом?
Противоестественность
Пробудившийся к жизни, корабль заговорил с ними – заговорил спокойно, разумно, все быстрей и быстрей унося их в открытый космос. Динамик в переборке и провода стали его ртом и голосовыми связками; кабели – спинным мозгом и нервами; люки, реле и прерыватели тока – мускулами…
А люди остались беспомощными, совершенно беспомощными. В какую-то долю секунды корабль отнял у них всю власть, сам сделался полновластным их властелином, от которого нигде не найти спасения. Это-то и казалось самым противоестественным, это-то и пугало. Всю свою жизнь Крамер повелевал машинами, всю жизнь принуждал природу и силы природы к служению человеку и человеческим нуждам. Долгое время человечество эволюционировало, развивалось, пока не обрело способности управлять всем на свете, как сочтет нужным. И вот человек, одним махом сброшенный вниз, к подножию лестницы, распростерся ниц перед Силой, в сравнении с коей все они – сущие дети!
Поднявшись с постели, Крамер накинул купальный халат и принялся искать сигареты, но его поиски прервал звонок видеофона.
– Да? – откликнулся он, ударив по клавише «вкл.».
На экране возникло лицо дежурного связиста.
– Звонят с Терры, мистер Крамер. Им срочно нужно связаться с вами.
– Срочно… со мной? Соединяйте.
Сна не осталось ни в одном глазу. Снедаемый тревогой, Крамер откинул челку со лба.
– Филипп Крамер? – раздался из динамика незнакомый голос. – Это Крамер?
– Да. Слушаю вас.
– Говорят из Центрального Военного Госпиталя, Нью-Йорк Сити, Терра. Мистер Крамер, к нам поступила ваша жена, тяжело раненная в результате несчастного случая. По ее просьбе мы вам и звоним. Не могли бы вы…
– Насколько тяжело? – перебил говорящего Крамер, вцепившись в подставку видеофона. – Раны серьезны?
– Да, мистер Крамер, положение крайне серьезно. Не могли бы вы прибыть к нам? И чем скорее, тем лучше.
– Да, – кивнул Крамер. – Да, я буду. Благодарю вас.
На том конце линии дали отбой, и экран видеофона угас. Выждав минуту, Крамер снова ткнул пальцем в клавишу.
Экран вспыхнул вновь.
– Слушаю, сэр, – ответил дежурный связист.
– Мне нужно немедля отбыть на Терру. Случай экстренный. Моя жена…
– В настоящее время рейсов не ожидается. Ближайший борт вылетает с Луны только через восемь часов. Придется подождать следующего периода.
– И что же делать? Как быть?
– Мы можем передать запрос всем кораблям, проходящим поблизости. Иногда мимо нас проходят крейсеры, возвращающиеся на Терру для ремонта.