Вся правда про эльфов

Ларичева Елена Анатольевна

"Женька, - тут же одернул я себя, - тебя через неделю пришлепнут, точно таракана рваным тапком, а ты об алгебре печешься!"

Невесело посмотрев на математичку, затем встретился взглядом с портретом Рене Декарта (был такой французский математик, придумал что-то, чтобы изображения его в любом кабинете математики над доской пылились). Декарт с укором взирал на мои пиратски раздобытые листки с решением. Жуть как сильно захотелось показать ему язык, но я справился с собой и поплелся вслед за Славиком.

Знать, что мой учитель -

враг… Не просто учитель, а бывший жених сестры и мой друг. Дружбой со Славиком я искренне гордился до последних событий. Гаденькое чувство на дне души копошилось, шевелило небритыми паучьими лапами, почесывало обрюзгшее брюшко. Имя тому чувство - разочарование.

Могу ли я доверять Славику как прежде? С одной стороны он эльф, а, следовательно, враг. С другой - он предупредил нас о коварстве соплеменников. Но слишком поздно. Валентин не верит в его бескорыстность и искренность. А сейчас я склонен довериться защитнику.

Глядя на тощую спину информатика, торчащие из-под красной рубашки лопатки, я гадал - о чем пойдет беседа. Вопреки ожиданиям Славка повел меня не в компьютерный класс, а в пустовавшую сейчас учительскую, закрыл дверь, молча указал на стул, сам сел напротив, положил ладони на стол и уперся в меня острым взглядом.

–  Женя, - начал он. И я видел - он подбирает слова и не находит нужных.
– Женя, - продолжил он попытки установить контакт, но осекся, отвел глаза.

–  Вы что-то хотели сказать, Вячеслав Игоревич?
– не выдержал я.
– Я завалил последнюю лабораторную?

–  Ты знаешь, я не об этом, - ладони с шумом хлопнули по столу.
– Я придумал, как вам спастись. Вам нужно разделиться. Едва четверка распадется, город не сможет воспользоваться вашими услугами.

–  Зато лес сможет. И все повторится, - не выдержал я.
– Не все ли равно, под чьим знаменем умирать? И одно, и другое - нам чужое! (я позаимствовал эту фразу у исторички, но сейчас она была как нельзя к месту)

–  Тихо, Женя, - Слава на этот раз не шелохнулся.
– У нас мало времени. Ты, конечно, знаешь, что город вас по отдельности не выпустит. Cбег а ть - либо всем четверым в сопровождении эльфов, способных преодолеть заклинание призыва. Либо прятаться по отдельности здесь, в городе.

–  Где?
– недоверчиво перебил я его.

–  Есть место, где городская магия бессильна. О нем даже мой прадед Август Денисович не знает. Вернее знает, но никогда не додумается, что вы там прячетесь. Чтобы туда попасть, требуется твое согласие и одного из вашей четверки тоже. Лучше Ани. Или ее друга Валентина. Для всех остальных вы, предположим, уедете в гости к родственникам. Я зачарую твоих родителей, они не станут волноваться. Переговоры и подписание пройдут без арбитров. Такое возможно, хоть и нежелательно ни для одной из сторон. Новое заклинание плести уже поздно.

–  Вячеслав Игоревич…

Я задумался. А вдруг он дело

говорит? Верить или нет? Не знаю.

–  Мне надо с Аней посоветоваться и с остальными тоже. До завтра время терпит?

–  Да, но не позже, - с трудом согласился Славик.

Он нервничал. Я видел, как он вытирает вспотевшие ладони о рукава рубашки, оставляя неприятные темные следы, точно от крови.

Решив, что все слова уже произнесены, я встал и направился к двери.

–  Женя, - окликнул он меня на пороге, - будет лучше, если свои артефакты вы захватите с собой. Для большей безопасности.

Я кивнул и возвратился на урок. Вдруг успею дореша… досписать контрольную?

Сердце грела неожиданная надежда. Славка предлагает реальный выход! Это спасение для нас!

У школьного порога меня нагнала мелодия - легкая, журчащая, невесомая. Одним словом - предлистопадная. Сразу повеяло прохладой. Загорелись лучики солнца на еще зеленых листьях-монетках тополей, на сердечках - берез, платочках кленов.

Валентин примостился на школьном заборе и играл на флейте. Прохожие не обращали на него, невидимого, внимания. Мало ли что звучит из припаркованных у парадного входа машин. Только беспородная дворняга, задрав голову, сидела и вслушивалась в песню без слов, думала о своем, о собачьем.

На наше появление Флейтист никак не отреагировал. Ни нотой не сфальшивил. Ему было грустно - это я понял. Понял, не смотря на то, что защитник вырядился в ярко-желтый костюм и неизменно высокую шляпу. Черные волосы завивались и распрямлялись сами по себе, от чего можно было с непривычки принять их за клубок змей.

Мы с Элькой постояли подле него пару минут и зашагали домой. Не потому, что мы такие черствые. Нам просто кушать хотелось очень. Впереди еще учеба у эльфов, век бы их не видеть.

–  Эй, жертва Чернобыля!
– окликнула нас идущая сзади Кущина. И откуда она нарисовалась?
– Радиоактивная, я к тебе обращаюсь.

Элька не повела ухом, продолжала мне рассказывать про жизнь ролевиков и свои успехи в фехтовании. У них-де в последние субботу-воскресенье сентября большие игры с ребятами из соседней области. И Тихонова всерьез планирует в них поучаствовать, если ничего плохого не случится. Я слушал ее вполуха, прокручивая в голове беседу со Славиком. И все больше склонялся - надо соглашаться. Другого выхода у нас нет.

–  Радиоактивная!
– взвизгнули сзади.
– Да повернись же, коза блохастая! Разговор есть!

Элька брезгливо поморщилась, но не обернулась. Даже я уже заинтересовался, что там Надьке понадобилось, а Эля - ни в одном глазу.

–  Щука, хоть ты ей скажи!
– казалось, с Кущиной сейчас случится припадок на почве невнимания к собственной драгоценной персоне.

–  Женя, что-то вороны раскаркались, - задумчиво протянула моя соседка.
– К дождю, должно быть.

–  Тихонова!
– переступив через себя, нагнала нас Надя.