Вся правда про эльфов
Шрифт:
Далее минут на десять затянулась речь на тему: какой я плохой, лето на мне отразилось не лучшим образом. И если буду продолжать себя вести также, ей придется вызвать отца. Уже хорошо, что придется когда-нибудь, а не сию секунду. Знала б ты, уважаемая классная, как обожаемая Надечка на твою дочу нападает, стала бы ее защищать? Сомневаюсь.
Гнев математички переключился на Эльку, а я смог прийти в себя. Когда классная ругается, кажется, что жертву ее ярости с головой окунули в прорубь и держат там, не давая набрать в легкие воздуха.
Тихоновой пришлось
В отличие от меня (а меня до сих пор колотило от "воспитательной работы", горели уши и щеки), Эля слушала "правду" о себе совершенно спокойно. Даже кивала и поддакивала: "Конечно, неблагодарная!", "Да, я недостойна", "Согласна, у меня уголовные наклонности!". И так далее в том же духе.
К несчастью, классная была столь поглощена обвинительной речью, что пропустила главное - Кущину с мобильным телефоном. Оказывается, эта… (не желаю ругаться, поэтому просто скажу - очень нехорошая личность) все время стояла под дверью и снимала экзекуцию на мобильник. Мне бы одернуть Наталью Михайловну, да я прозевал. А когда опомнился, метнулся к двери, по лестнице уже топотали каблуки старосты. А раньше я ею восхищался, Лешке завидовал, что тот с ней сидит. Но теперь…
Через двадцать минут буря улеглась. Я молился, чтобы ни одному из нас не позвонили в этот миг родители. Не напомнили о своем существовании математичке. Пронесло. И Наталья Михайловна взяла с нас клятвенное обещание, что "такое хамское, недостойное поведение было в первый и последний раз" и заставила при ней вымыть класс и протереть парты. Дважды.
– Эль, не переживай, - еще ощущая, как горят уши, принялся успокаивать я Тихонову. У той разве что дым из носа не валил, такая она была злая.
– Куща однажды доиграется.
– Не однажды, а завтра. Увидишь.
– Эля, ты обещала, - начал я.
– Такое не прощают. В старой школе при военной части за подобное… - она многозначительно продемонстрировала мне кулак.
Мы шли по улице не прямой дорогой, а окольной, чтобы успокоиться. Не покажешься же родителям в таком виде. Элька комкала длинную ручку сумки, старалась наподдать туфлей малейший камушек или фантик, оказавшийся на тротуаре.
– Почему твой Валентин сегодня не с нами? Где бродит?
– нашла она, к кому предъявить претензии.
– Понятия не имею. Я его просил за мной не шпионить. Представляешь, он заявил, что ищет себе жилье!
– Завтра пусть придет, - распорядилась Элька.
– Пригодится в случае чего.
Мне оставалось только гадать, что она задумала. Предположения роились в голове - одно страшнее другого. Что может сотворить с обидчиком обиженная ведьма? Я не люблю фильмы ужасов, но пофантазировать в их стиле могу. И мне действительно становится жутко.
Придя домой, за неимением другого собеседника я выложил все Валентину, а тот
Назавтра в школу идти не хотелось. Но бросать Эльку одну и становиться в ее и собственных глазах законченным трусом не хотелось еще больше. Собрав со стола учебники, я прикрыл дверь и направился на учебу. Защитник сбежал, проскользнув за спинами родителей на улицу ни свет, ни заря. Обещал подойти к началу уроков.
Во дворе возле комбината питания меня ждали. Смотри-ка, весь "актив" в сборе: Лешка с Надькой, Гоша с Викой, близнецы Ярик и Лиза. Даже Петька затесался в их ряды. До полной картины не хватало только Язвы. Компания расселась на ободранных трубах выходящей из-под земли теплотрассы, жевала орешки и обсуждала отсутствующих. Интересно, меня ждут или Эльку? Сейчас и выясню.
– Щука плывет! Глядите, один, без невесты!
– сладенько проворковала староста, болтая ногами в черных лаковых туфельках.
– А мы блокбастер с вами в главной роли смотрели. Оскара получать будешь?
– Если ты дашь, Куща, - не удержался я.
– Ребята, он грубит, - наигранно капризно захлопала она накрашенными ресницами.
– Мало того, что с хулиганкой водится, так еще и старосту собственную не уважает. И одноклассников тоже.
– Щука, решай, ты с нами или с ней?
– продолжил ее речь Лешка. И чего они спелись? Кущина уже Язву оставила далеко позади. И отрыв увеличивается.
– Я таких выборов не делаю, - я внутренне напрягся, поравнявшись с ними.
– И вам не советую.
Как бы мы друг к другу не относились, до драк никогда не доходило. Но все меняется. Вот старосту с новой стороны узнал. И не только ее.
– А иначе?
– продолжал настаивать Лешка, тем не менее, не вставая с трубы.
– Сюрприз будет, - не оборачиваясь, ответил я. Теперь нельзя ускорять шаг. Иначе наши отношения окончательно испортятся. С ребятами из "Б" класса такое проходило. Смелых они не трогали, уважали.
Теплоцентраль осталась позади. Начинался лабиринт из подстриженных кустов. Точно зубцы на древней крепости - один выше, другой ниже, стояли они - высотой мне до середины груди. За ними можно удобно спрятаться. И не выдать себя. Я подобрался как можно ближе к караулящей Эльку компании (мы с ней всегда по этой тропинке ходим) и приготовился ждать. Поэтому вздрогнул, когда рядом из воздуха зазвенел голос Валентина.
– У нас снова цирк?
– удивился он.
– Нет, гладиаторские бои, - съязвил я.
– Что делать, подскажи? Может, припугнешь их?
– Зачем? Им и так достанется, мама не горюй, - Флейтист из Гаммельна пристроился рядом со мной, оставаясь полностью невидимым, и приготовился наслаждаться зрелищем.
Минут через пять на дорожку вышла Эля. Комитет по торжественной встрече резко оживился:
– Радиоактивная, ты что тут забыла? В другую школу проваливай! Для таких как ты специальные - коррекционные существуют, - естественно, начала Надя.